-- Пока я ходила сюда спрашивать на счетъ варенья, Стеша, не долго думая, стащила десять рублей, которые барышня положила на столъ.
-- Неужели!-- вскричали въ одинъ голосъ бабушка и внучка.
Настасья утвердительно кивнула головой.
-- Можетъ быть бумажка упала на полъ?
-- Вездѣ переискала, сударыня, и только что хотѣла идти къ вамъ, полагая, что дѣвочка еще здѣсь, какъ вдругъ смотрю въ окно, пострѣленокъ нашъ бѣжитъ мимо, что есть духу... Лицо такое радостное, точно кладъ какой нашла! Я открыла форточку, кричу: "постой, молъ, Стешенька, воротись!" А она такъ и улепетываетъ.
Напрасно бабушка старалась оправдать Стешу, сказавъ про подаренную трехрублевку вмѣсто краснаго яичка.
Настасья слушать не хотѣла и въ концѣ-концовъ представила столько убѣдительныхъ доводовъ относительно того, что деньгамъ некуда дѣваться, что волей-неволей пришлось согласиться, особенно, когда бабушка вмѣстѣ съ Настасьей собственноручно обыскала всю комнату, приказавъ при себѣ отодвинуть комодъ, шкафъ, кровать и прочую мебель, гдѣ даже невозможно было предполагать присутствіе пропавшихъ денегъ. Тяжело забилось дѣтское сердечко Вареньки, жаль ей стало Стешу и больно за нее. На другой день бабушка опять поѣхала въ церковь, а Варя, присѣвъ къ окну, съ нетерпѣніемъ ожидала ея возвращенія, надѣясь узнать что-нибудь утѣшительное, однако Стеши на этотъ разъ не было на паперти въ числѣ нищихъ.
"Явится-ли за сапогами?" подумала Варя и при малѣйшемъ шорохѣ невольно вздрагивала, но увы!-- Стеша не приходила!
Пробило четыре часа... Раздался благовѣстъ къ вечернѣ, по вчерашнему къ подъѣзду подали возокъ, и бабушка отправилась. Варя засѣла за карточные домики, но они не тѣшили ее; на душѣ стало какъ-то тоскливо; но желая нѣсколько разсѣяться, она принялась играть съ Маркизомъ -- онъ вырвался и убѣжалъ прямо въ комнату Настасьи, которая въ это время перекладывала клубничное варенье изъ разбитой банки въ крѣпкую, и какъ разъ приподняла разбитую банку, чтобы легче перелить сиропъ, въ тотъ моментъ, когда Маркизъ, прыгнувъ на столъ, нечаянно толкнулъ ее подъ локоть, банка выскользнула, покатилась на полъ и, конечно, разбилась въ дребезги,
-- Ахъ ты, негодный!-- крикнула Настасья, высоко поднявъ руку, чтобы ударить Маркиза, но вдругъ остановилась.