-- Конечно, пощади княгиню ради ребенка,-- сказали бояре, взглянувъ съ участіемъ на малютку Изяслава, который, прижавшись къ колѣнямъ матери, громко всхлипывалъ и въ то же время не выпускалъ изъ своей маленькой ручки игрушечный мечь, словно рѣшившись защищать имъ свою "родимую" до послѣдней возможности.
Владиміръ нѣсколько минутъ стоялъ молча, затѣмъ, обратившись къ боярамъ, проговорилъ уже совершенно покойно:
-- Будь по вашему!-- И приказалъ отмѣнить казнь, а Рогнѣду вмѣстѣ съ Изяславомъ отправилъ въ Полоцкую область, которую далъ имъ въ полное владѣніе.
Вѣсть о помилованіи Рогнѣды скоро разнеслась не только по всему Кіеву, но и но всему околодку, въ народѣ стали ходить толки о томъ, будто Владиміръ не казнилъ жену потому, что новая христіанская вѣра приказываетъ каждому человѣку прежде всего быть милостивымъ, что Владиміръ объ этой вѣрѣ постоянно толкуетъ, все рѣже и рѣже приноситъ жертвы идоламъ, рѣже поклоняется имъ и о чемъ-то серьезно задумывается.
Такъ какъ Кіевъ былъ тогда главнымъ торговымъ городомъ земли русской, то туда съѣзжалось много людей изо всѣхъ странъ, исповѣдывающихъ различныя религіи.
Услыхавъ о томъ, что Владиміръ не прочь перемѣнить языческую вѣру на другую, каждый изъ нихъ пытался предложить ему свою.
Первыми пришли болгары-магометане, потомъ нѣмцы, потомъ евреи, потомъ греки. Владиміръ выслушивалъ каждаго, разспрашивалъ, вдумывался. По разсказамъ, больше всѣхъ вѣръ ему по сердцу пришлась вѣра греческая, онъ очень долго бесѣдовалъ съ присланнымъ оттуда мудрецомъ (философомъ) и съ любопытствомъ разглядывалъ картину, которую этотъ философъ привезъ съ собою.
На картинѣ былъ представленъ страшный судъ, праведные стояли по правую сторону престола Божія и шли въ рай, а грѣшники -- по лѣвую и шли въ адъ -- на муки вѣчныя.
-- Хорошо тѣмъ, которые стоятъ одесную (т. е. направо), -- вскричалъ Владиміръ, не отрывая глазъ отъ картины.
-- Крестись, коли хочешь быть въ числѣ ихъ,-- отозвался на его замѣчаніе философъ, и снова принялся разсказывать о своей вѣрѣ, обычаяхъ и обрядахъ.