-- Ума не приложу!
-- Хотя бы эти противныя куклы какъ-нибудь продать.
-- Да, но если никто не покупаетъ!
-- Знаешь, Коля, дай ты мнѣ ихъ завтра, можетъ быть, я буду счастливѣе.
-- Возьми попробуй, только едва ли удастся.
-- А можетъ быть; вотъ вѣдь сегодня продала всѣ коробочки разомъ, теперь же время подходитъ къ Рождеству, спросъ на игрушки большой; и право я не понимаю, почему онѣ никому не нравятся!-- добавила Стеша, и вынувъ изъ бумаги нѣсколько простыхъ неуклюжихъ куколъ, начала ихъ разглядывать.
Куклы эти Николка мастерилъ самъ перочиннымъ ножикомъ изъ разныхъ кусочковъ дерева, а Стеша шила на нихъ платья, довольствуясь тѣми тряпочками, которыя ей давали сосѣдки. Слѣдовательно, легко можно было вообразить каковы онѣ были на самомъ дѣлѣ, и не трудно догадаться почему желающихъ пріобрѣсти подобную покупку не находилось.
-- Если удастся распродать,-- сказалъ мальчикъ,-- то я постараюсь надѣлать еще, а до тѣхъ поръ надо приняться за коробочки, тамъ у меня довольно осталось картону и разноцвѣтной бумаги.
-- Да, конечно, не будемъ терять понапрасну времени; я тоже хочу помогать тебѣ.
Дѣти принялись за работу; въ комнатѣ царствовала полнѣйшая тишина, изрѣдка нарушаемая или протяжнымъ стономъ больной матери, или глухимъ едва доносившимся гуломъ проѣзжавшаго вдали экипажа. Пусто, холодно и неуютно было въ этомъ мрачномъ сыромъ подвалѣ; покрытыя плесенью стѣны слабо освѣщались одною свѣчкой, воздухъ былъ спертый, удушливый; единственное окно, выходившее на грязный дворъ, оказалось не только замерзшимъ сверху до низу, но еще почти на половину разбитымъ; на мѣсто стеколъ въ немъ красовались какіе-то ободранные листы желѣза, которые при малѣйшемъ порывѣ вѣтра дребезжали съ такою силою, что невольно наводили страхъ на обоихъ малютокъ; но увлеченные начатымъ дѣломъ, они повидимому все еще не хотѣли идти спать и рѣшили, по примѣру прошлой ночи, заниматься работою до тѣхъ поръ, пока свѣча не догоритъ окончательно.