-- И согласна съ этимъ условіемъ?
-- Совершенно; мнѣ ничего больше не надо, кромѣ куклы; я буду любить ее послѣ мамы и тебя больше всего на свѣтѣ, стану сама шить бѣлье и платья, устрою постель,:-- и Катя, подъ вліяніемъ радостной мысли о предстоящемъ блаженствѣ, намѣревалась вступить съ папой въ безконечную бесѣду, но стѣнные часы ударили десять,-- надо было отправляться на покой.
Цѣлую ночь снилась Катѣ большая кукла: то представлялась она ей въ видѣ какой-то волшебницы, то маленькаго ребенка, то нарядной барыни.
Проснувшись поутру, дѣвочка первымъ дѣломъ сообщила обо всемъ нянѣ, но няня отнеслась къ ея разсказу точно также безучастно, какъ вчера, и все торопила пить чай и повторять уроки, чтобы не опоздать въ гимназію.
"Удивительная женщина,-- мысленно проговорила Катя,-- неужели я тоже сдѣлаюсь такою, когда состарѣюсь? Кажется, интереснѣе большой куклы съ курчавымъ парикомъ ничего не можетъ быть въ мірѣ, а она даже не слушаетъ, когда ей говоришь объ этомъ".
-- Катя, Катя,-- повторяла няня,-- о чемъ ты думаешь? Смотри, чуть не убѣжала въ холодныхъ сапожкахъ; вѣдь на дворѣ морозъ! Этакая, право, вѣтренница!
-- Ну, не ворчи, няня -забыла; сейчасъ надѣну.
-- Чего не ворчи, нельзя быть такой разсѣянной,-- оправдывалась старушка, подавая теплую обувь.
Катя поспѣшно надѣла сапоги и вышла на улицу. Утро стояло свѣжее, морозное, снѣгъ такъ хорошо хрустѣлъ подъ ногами, покрытые инеемъ деревья блестѣли на солнышкѣ и казались усыпанными цѣлыми тысячами разноцвѣтныхъ звѣздочекъ.
Катя чувствовала себя чрезвычайно легко и весело; дорога въ гимназію не казалась такою скучною какъ обыкновенно, швейцаръ Василій, отворившій дверь, тоже выглядывалъ сегодня какъ-то особенно; да и подруги всѣ стали милѣе, даже вѣчно серьезная, вѣчно надутая физіономія классной дамы теперь точно улыбалась.