Няня молча улыбнулась. Катя посмотрѣла искоса и не могла надивиться тому хладнокровію, съ которымъ старушка относилась къ ея горячему желанію скорѣе пріобрѣсти красавицу Дору; ей казалось, что большаго, высшаго счастія не можетъ быть на землѣ; она цѣлый вечеръ толковала о куклѣ, и занимаясь убранствомъ ёлки, почти совсѣмъ не думала о томъ, что дѣлаетъ: навѣшивала по десятку апельсиновъ и яблокъ на одно и то же мѣсто, оставляя рядомъ нѣсколько суковъ пустыми.
-- Такъ не годится, выйдетъ некрасиво,-- замѣтила няня. Дѣвочка конфузилась, снова снимала фрукты, распредѣляла ихъ какъ слѣдуетъ, но затѣмъ, забывшись, опять становилась разсѣянною. Наконецъ, вошедшій въ комнату лакей позвалъ ее въ столовую чай кушать.
-- Мамочка, ты ее забыла обѣщанія?-- сказала она, подойдя къ матери.
-- Какого, другъ мой?
-- Завтра вмѣстѣ со мною прямо изъ гимназіи пройти за куклой.
-- Нѣтъ, нѣтъ, успокойся, не забыла.
-- А тебѣ ее очень хочется?-- вмѣшался въ разговоръ папа.
-- Очень; и если бы ты только могъ видѣть, что это за прелесть, то не удивился бы.
-- Но, Катюша, кукла стоитъ пятнадцать рублей; если мама купитъ ее, то о другихъ подаркахъ нечего и думать.
-- Я знаю.