-- Что же вы, молодицы? поворачивайтесь скорѣе!-- крикнулъ Коля на дѣвочекъ, которыя и безъ того торопились, какъ только могли, складывать остатки закуски и посуду въ корзины; на лужайкѣ уже лежало нѣсколько осколковъ разбитыхъ тарелокъ и стакановъ, но имъ было не до того, чтобы заботиться о совершенно лишнихъ для цыганъ предметовъ; онѣ думали только объ одномъ; "пора молъ въ путь-дорогу", и чѣмъ больше торопились, тѣмъ больше били и колотили все, что попадалось подъ руки. Но вотъ наконецъ корзина снова стоитъ на возу, на ней попрежнему сидятъ три барышни-цыганки, Коля тряхнулъ возжами, осликъ зашагалъ впередъ.
-- Зачѣмъ мы въ самомъ дѣлѣ не родились цыганами,-- сказала Надя;-- ихъ жизнь право завиднѣе нашей!
-- Тысячу разъ,-- замѣтили остальныя.
-- Намъ такъ мало свободнаго времени для игръ и прогулокъ, все только и думай объ урокахъ; то учитель математики зоветъ, то урокъ музыки надо приготовить.
-- Да, это ужасно; они же съ утра до ночи гуляютъ себѣ, да поютъ пѣсни; то ли, подумаешь, не счастіе!
"Мы живемъ среди полей: и лѣсовъ дремучихъ"
затянулъ Коля, дѣвочки подхватили, и звукъ четырехъ дѣтскихъ голосковъ далеко раздавался въ воздухѣ.
-- А зимой имъ еще лучше живется на свѣтѣ,-- снова заговорилъ Коля, когда пѣніе умолкло.
-- Почему ты такъ полагаешь?
-- Потому, что должно быть очень весело остановиться на ночлегъ въ лѣсу, когда всѣ деревья покрыты инеемъ, а на снѣгу пылаетъ костеръ.