Пока невидимые наблюдатели дѣлились впечатлѣніемъ, цыгане продолжали совершенно покойно приготовлять свой незатѣйливый ужинъ, состоящій просто изъ краденаго на поляхъ картофеля, да черствыхъ корокъ чернаго хлѣба. Старикъ кричалъ и говорилъ безъ умолку; старуха, растопыривъ костлявые пальцы, грѣла ихъ около огня; молодая женщина и мужчины, очевидно желая въ чемъ-то возразить старику, старались перекричать его. Дѣти съ визгомъ бѣгали кругомъ; словомъ, шумъ и гамъ стоялъ такой, что можно было подумать, что тутъ расположился цѣлый полкъ солдатъ. Наконецъ, старикъ знакомъ подозвалъ къ себѣ одного изъ босоногихъ, одѣтыхъ въ лохмотья цыганенка. Мальчикъ не послушался и, вмѣсто того, чтобы подойти ближе, спрятался за спину матери; старикъ крикнулъ такъ громко, что маленькіе путешественники невольно вздрогнули и спрятались глубже въ шалашикъ. Цыганенокъ между тѣмъ, зная вѣроятно, что грозы не избѣжать, нерѣшительно подвигался къ старику... наступило минутное молчаніе, но затѣмъ старый цыганъ, разразившись гнѣвомъ, принялся, какъ слышно было по интонаціи голоса, сильно бранить за что-то мальчугана; послѣдній попробовалъ открыть ротъ, чтобы отвѣтить, вѣроятно желая оправдаться, но это, напротивъ, вызвало еще большую бурю; старикъ поднялъ руку, и ударъ за ударомъ посылались на спину, ребенка... раздался жалобный стонъ... старикъ не унимался. Тогда молодая женщина вскочила съ мѣста, бросилась защищать малютку, но старикъ въ припадкѣ бѣшенства толкнулъ ее въ грудь такъ сильно, что.она моментально упала на траву; ребенокъ, считая вѣроятно, мать его убитой, закричалъ еще пронзительнѣе. Старикъ схватилъ длинную палку, молодой цыганъ вооружился топоромъ, между ними завязалась драка; тогда старуха, которая въ продолженіе всего времени относилась къ этой ссорѣ совершенно безучастно, стоя съ растопыренными пальцами около, пылавшаго костра, вдругъ подошла къ разъяреннымъ противникамъ, положивъ имъ обѣ руки на плечи, и проговорила что-то громко внушительно. Слова ея произвели магическое дѣйствіе; противники сейчасъ же разошлись въ разныя стороны, все затихло, только изрѣдка слышались еще всхлипыванія ребенка, который теперь, сидя на колѣняхъ матери, давно уже вставшей съ мѣста, начиналъ мало-по-малу успокоиваться и ждалъ съ нетерпѣніемъ, когда дадутъ ему варенаго картофеля; остальные члены семейства, не исключая и участвующихъ въ потасовкѣ, тоже, принялись за ужинъ.
Очевидно, подобныя сцены были для нихъ дѣломъ привычнымъ, потому что всѣ сидѣли рядомъ, какъ ни въ чемъ не бывало и кушали съ большимъ аппетитомъ; луна, между тѣмъ, опять скрылась за облако; въ лѣсу сдѣлалось темно, только костеръ горѣлъ по-прежнему, ярко освѣщая небольшое пространство поляны и смуглыя лица сгруппировавшихся цыганъ. Коля вмѣстѣ со своими спутницами смотрѣлъ не отрывая глазъ; картина была чрезвычайно эффектна, хотя въ то же самое время невольно наводила страхъ; въ особенности дѣтямъ становилось жутко при мысли, что когда на дворѣ будетъ свѣтло, цыгане непремѣнно увидятъ ихъ.
-- Не пробраться ли намъ теперь куда-нибудь въ другую сторону?-- предложила Надя.
-- Оно, пожалуй, не дурно, только вопросъ -- куда?
-- Этотъ-то вопросъ и трудно рѣшить, потому что неизвѣстно, по какому направленію пойдутъ цыгане.
-- Обогнемте поляну слѣва,-- совѣтовалъ Коля, и пойдемъ туда, откуда они показались.
-- Что ты, Коля, тогда мы навѣрное наткнемся на нихъ.
-- Напротивъ; по моему мнѣнію, они скорѣе же пойдутъ впередъ, чѣмъ назадъ.
-- Это вѣрно; но все, знаешь ли, какъ-то страшно.
-- А оставаться здѣсь до разсвѣта тоже не хочется, они насъ непремѣнно увидятъ.