Дѣти остались по прежнему одни; "Ау, ау!" слышалось все рѣже и рѣже все дальше и дальше, и наконецъ совершенно замолкло; въ лѣсу наступила мертвая, ничѣмъ ненарушимая тишина; бѣдняжки тѣснѣе прижались другъ къ другу, вслѣдствіе сильнаго утомленія какъ нравственнаго, такъ и физическаго; нервы ихъ ослабѣли, они впали не то въ сонъ, не то въ забытье какое-то, и пробыли въ подобномъ оцѣпенѣніи вплоть до разсвѣта. Когда же, наконецъ, открыли глаза, то увидѣли передъ собою совершенно другую картину. Солнце весело освѣщало, покрытую утреннею росою, поляну и деревья. Въ такъ недавно еще темномъ, непроглядномъ лѣсу теперь замѣтно было нѣкоторое оживленіе; птички безпрестанно порхали съ вѣтки на вѣтку и пѣли свои любимыя пѣсенки. Дѣти вздохнули свободнѣе, но все еще почему-то не рѣшались выйти изъ засады, особенно, когда вдругъ услыхали сзади своего шалаша человѣческій голосъ, который, впрочемъ, на этотъ разъ испугалъ ихъ только въ первую минуту, а затѣмъ показался настолько симпатичнымъ, что Коля отважился даже высунуть курчавую головку.
-- Яковъ,-- крикнулъ онъ радостно и стремглавъ выпрыгнулъ на поляну. Дѣвочки послѣдовали за нимъ.
Яковъ былъ племянникъ старушки Мироновны, которая, по возвращеніи Ивана Михайловича, пришла въ такое отчаяніе, что, несмотря на свои семьдесятъ два года, сейчасъ же хотѣла отправиться на поиски питомцевъ.
-- Я, конечно, не позволилъ ей сдѣлать этого,-- говорилъ.Яковъ: -- и вызвался пойти самъ; долго бродилъ по лѣсу, наконецъ, случайно подойдя къ канавѣ, увидѣлъ тамъ нѣсколько осколковъ битой посуды и два раздавленныхъ персика; это навело меня на мысль, что вы проѣзжали мимо, и заставило идти прямо по тропинкѣ, которая привела сюда.
-- Ну теперь значитъ, благодаря Бога, мы спасены,-- отвѣчали дѣти:-- а то -- дѣло прошлое -- приходилось жутко!-- и они разсказали всѣ подробности ужасной ночи.
Слушая разсказъ, Яковъ только покачивалъ головою.
-- Что же мама, папа, очень встревожены?-- спросилъ Коля.
-- Да ужъ такъ встревожены, что и передать трудно; барыня всю ночь, говорятъ, плакала; баринъ какъ сумасшедшій бросался изъ угла въ уголъ, няня Мироновна нѣсколько разъ падала въ обморокъ, въ особенности горевали они всѣ, когда Иванъ Михайловичъ на разсвѣтѣ вернулся домой безъ васъ.
-- Пойдемте же, пойдемте скорѣе,-- просила Надя: -- бѣдная мама, бѣдный папа, бѣдная няня -- они насъ такъ горячо любятъ, а мы-то мы, противные, сколько причинили имъ безпокойства.
-- Пойдемте,-- отозвался Яковъ и повелъ ослика къ телѣжкѣ.