-- Посмотри, Даша, какое множество саней стоитъ у вокзала!-- сказала Маша, взглянувъ въ окно.
-- Теперь два часа, сію минуту долженъ придти петербургскій поѣздъ.
-- Вотъ онъ кажется идетъ.
И дѣвочки отъ нечего-дѣлать присѣли къ окну, которое какъ разъ выходило на улицу, ведущую къ вокзалу. Поѣздъ дѣйствительно только что подошелъ къ дебаркадеру, и по прошествіи пяти-шести минутъ нѣсколько извозчичьихъ саней съ сѣдоками и чемоданами потянулись по различнымъ направленіямъ. Одни изъ подобныхъ саней остановились у подъѣзда Долиныхъ; въ нихъ сидѣла очень хорошо одѣтая дама съ прекраснымъ выразительнымъ лицомъ и большими черными глазами.
-- Елизавета Николаевна! - радостно вскрикнула госпожа Долина: -- вотъ неожиданность, наконецъ-то!
Дама, которую звали Елизавета Николаевна, была крестная мать Даши. Мужъ ея занималъ очень хорошее мѣсто въ Петербургѣ, гдѣ она жила безвыѣздно уже нѣсколько лѣтъ и давно ничего не давала знать о себѣ.
-- Даша, Даша!-- кричала госпожа Долина, пока гостья входила въ прихожую и снимала верхнее платье:-- или скорѣе, твоя крестная мама пріѣхала!
Дѣвочка быстро соскочила съ мѣста и, подойдя къ крестной матери, почтительно поцѣловала руку.
-- Здравствуй, Дашута,-- заговорила послѣдняя, ласково обнявъ дѣвочку: -- какъ ты выросла, похорошѣла; я бы не узнала тебя, если бы встрѣтила на улицѣ. А это кто же такая?-- добавила она, указывая на Машу.
-- Дочь нашего сосѣда и лучшаго товарища моего мужа, ее зовутъ Маша.