-- Господи, что же такое, говори скорѣе!
Даша передала самыя мельчайшія подробности. Маша поблѣднѣла, губки ея какъ-то судорожно задрожали, она охватила рученками гибкій станъ подруги, притянула къ себѣ и тихимъ едва слышнымъ голосомъ проговорила прерывисто:
-- Нѣтъ... нѣтъ, не пущу... мы не должны... мы не можемъ разстаться...
Говоря такимъ образомъ, дѣвочки дошли до школы, но, подъ вліяніемъ тяжелыхъ думъ о предстоящей разлукѣ, въ продолженіе всего урока были задумчивы, разсѣянны и отвѣчали невпопадъ.
-- Что это сдѣлалось съ нашими "неразлучными",-- замѣтили учителя:-- онѣ всегда отличались прилежаніемъ, а сегодня ни на что не похожи!
Маленькія пріятельницы не возражали, не оправдывались и, грустно склонивъ головки, оставались по-прежнему совершенно безучастны ко всему окружающему. Наконецъ раздался звонокъ и онѣ отправились домой.
-- Мама навѣрное сейчасъ же начнетъ со мной разговоръ,-- сказала Даша:-- послѣ обѣда приходи, результатъ будетъ извѣстенъ.
-- Хорошо,-- отвѣчала подруга упавшимъ голосомъ, и тихими шагами пошла по направленію квартиры родителей.
Даша не ошиблась въ своемъ предположеніи: едва успѣла положить она ранецъ съ книгами на столъ, снять теплые сапоги и верхнее платье, какъ отецъ позвалъ ее въ столовую и сообщилъ о предложеніи крестной матери.
-- Чѣмъ же вы рѣшили, папа?-- спросила дѣвочка дрожащимъ голосомъ.