Черезъ двѣ недѣли, наконецъ, Дашѣ сдѣлалось легче.
-- Благодаря Бога, она спасена!-- сказалъ однажды докторъ.
Кризисъ миновался, дѣвочка останется жива.
Родители набожно перекрестились... Не менѣе ихъ радовалась Елизавета Николаевна, считавшая себя въ душѣ невольной виновницей всего случившагося.
-- Теперь я понимаю, насколько Даша умѣетъ чувствовать,-- говорила она:-- и при свидѣтеляхъ даю слово не дѣйствовать на нее силою. Будь покойна, моя крошка,-- объявила молодая женщина дѣвочкѣ, когда она съ разрѣшенія доктора первый разъ встала съ постели:-- ты теперь поѣдешь домой и никогда не разстанешься съ Машей. Мой мужъ хлопочетъ о томъ, чтобы отецъ послѣдней, и твой папа были переведены въ Петербургъ.
-- Тогда мы съ Машей опять заживемъ вмѣстѣ?
-- Да, опять по старому; съ тою только разницею, что изъ маленькаго уѣзднаго городка переѣдете въ Петербургъ.
Даша бросилась на шею крестной матери и со слезами благодарности горячо поцѣловала ее.