Николка, давно уже поступившій въ ремесленное училище, гдѣ готовился быть столяромъ, тоже иногда по праздникамъ приходилъ къ родителямъ Кати и, въ часы досуга, мастерилъ для красавицы Доры различную мебель; въ особенности вышелъ у него удачно кукольный комодъ, который онъ работалъ подъ руководствомъ одного изъ старшихъ товарищей.
Время шло своимъ чередомъ; дѣтки подростали. Стеша обѣщала быть очень хорошею швеею; въ пріютѣ всѣ любили ее за добрый, кроткій нравъ и прилежаніе; Николка въ училищѣ былъ на очень хорошемъ счету, какъ по поведенію, такъ и по занятію; оба они постоянно съ благодарностью относились ко всему семейству Алымовыхъ, почитали и любили какъ родителей Кати, такъ точно и ее саму; она, со своей стороны, съ каждымъ днемъ все больше и больше привязывалась къ сироткамъ и зачастую, во время задушевныхъ бесѣдъ со Стешею, припоминала мельчайшія подробности ихъ первой встрѣчи.
Эти воспоминанія для обѣихъ дѣвочекъ были и тяжелы, и пріятны. Тяжелы потому, что съ ними невольно связывалась мысль о смерти Игнатьевны; пріятны потому, что съ той минуты, какъ онѣ узнали одна другую, много приходилось испытать такихъ вещей, которыя глубоко врѣзываются въ память человѣка и не изглаживаются изъ нея до самой старости.
ШИПЫ И РОЗЫ.
Маленькій деревянный домикъ, въ которомъ жила Анна Романовна Глинская со своею двѣнадцатилѣтнею внучкою Таней, стоялъ на самой окраинѣ губернскаго города N.
Глядя на это скромное жилище, не трудно было догадаться, что обитатели его принадлежатъ къ разряду людей съ болѣе чѣмъ ограниченными средствами. Такъ оно и было: лишившись мужа въ очень молодыхъ годахъ, Анна Романовна всю свою жизнь посвятила дѣтямъ, съумѣла на самыя ограниченныя средства дать имъ очень приличное образованіе, одѣвала всегда не хуже другихъ, старалась окружить возможнымъ комфортомъ, и часто, порою въ ущербъ себѣ, только и думала о томъ, чтобы доставить имъ какое нибудь удовольствіе. Но вотъ, наконецъ, дѣтки выросли: -старшая дочь, Аня, кончила курсъ гимназіи съ золотою медалью, вышла замужъ за какого-то инженера и уѣхала съ нимъ заграницу. Младшій сынъ, Викторъ, поступивъ на государственную службу, женился на очень богатой дѣвушкѣ, отецъ которой имѣлъ въ Сибири золотые пріиски.
Сначала онъ служилъ въ N., но затѣмъ тесть перетащилъ его тоже въ Сибирь, куда ему пришлось отправиться зимою и гдѣ, какъ извѣстно, свирѣпствуютъ мятели, стужи, и морозъ иногда доходитъ до сорока градусовъ. Танѣ въ то время было всего два года; везти съ собою такого крошечнаго ребенка и подвергать различнымъ случайностямъ, могущимъ встрѣтиться въ дорогѣ, конечно, было немыслимо. Викторъ, съ согласія жены, рѣшился оставить малютку у бабушки до тѣхъ поръ, пока ему самому по какимъ-нибудь дѣламъ снова придется пріѣхать въ N, но, не даромъ говоритъ пословица "человѣкъ предполагаетъ, а Богъ располагаетъ", такъ оно и вышло: жена Виктора, т.-е. мать маленькой Тани, родившаяся и выросшая на югѣ, не могла перенести суроваго климата Сибири, гдѣ въ дѣтствѣ приходилось ей бывать очень рѣдко, и заболѣла серьезно. Викторъ былъ въ отчаяніи; онъ пригласилъ всѣхъ докторовъ, которыхъ только было можно; не жалѣлъ ни денегъ, ни трудовъ, ни хлопотъ; но все оказалось безполезно -- бѣдная женщина умерла послѣ тяжкихъ, продолжительныхъ страданій.
Викторъ грустилъ непроходимо; потерявъ жену, онъ хотѣлъ немедленно вернуться въ N, чтобы взять съ собою Таню, какъ вдругъ навернулась новая бѣда: старикъ тесть скончался скоропостижно, а затѣмъ, вслѣдствіе неопытности самого Виктора и безпечности управляющаго, финансовыя дѣла пошли такъ дурно, что онъ совершенно обанкротился, и изъ бывшаго богатаго человѣка сдѣлался почти бѣднякомъ. Перенести три удара, одинъ за другимъ, оказалось свыше силъ Виктора -- несчастный сошелъ съ ума; его помѣстили въ домъ умалишенныхъ, откуда доктора отъ времени до времени сообщали Аннѣ Романовнѣ о ходѣ его болѣзни, но, къ сожалѣнію, свѣдѣнія приходили самыя печальныя -- всѣ считали Виктора почти неизлѣчимымъ; послѣдніе годы письма приходили все рѣже, а наконецъ и совсѣмъ прекратились. Анна Романовна полагала сына умершимъ, Таню всѣ считали сиротою. Бабушка полюбила ее еще сильнѣе и, вспомнивъ давно прошедшую пору, когда она, будучи совсѣмъ молодою женщиной, отказывала себѣ въ необходимомъ для того, чтобы больше осталось собственнымъ дѣтямъ, сосредоточила на внучкѣ всѣ заботы, любовь, попеченія... Зато же и Таня, съ своей стороны, словно чуя инстинктивно, что у нея кромѣ дорогой бабули -- какъ она называла Анну Романовну -- нѣтъ никого на бѣломъ свѣтѣ, привязалась къ старушкѣ всѣмъ своимъ дѣтскимъ сердечкомъ.
-- Бабуленька, милая, дорогая,-- часто говаривала она,-- я никогда не разстанусь съ тобою, ты для меня дороже всѣхъ и всего въ мірѣ...
Старушка нѣжно обнимала дѣвочку, сажала къ себѣ на колѣни и покрывала безчисленными поцѣлуями.