-- Ну ужъ этого не придется. Ужинать будемъ, и даже лучше, чѣмъ когда бы то ни было.
-- Мальчикъ горько улыбнулся.
-- Не вѣришь?-- спросила его Стеша.
Хотѣлъ бы, Стеша, вѣрить, да не вѣрится,-- отвѣчалъ онъ съ глубокимъ вздохомъ.
-- Я тебѣ серьезно говорю, что мы будемъ ужинать, и ужинать на славу.
-- Но почему же, на какія деньги?
-- Сейчасъ все увидишь и узнаешь; вѣрь только въ то, что мы разбогатѣли!
-- Гдѣ тамъ разбогатѣть! Съ чего разбогатѣть! Ужъ не отъ продажи ли твоихъ бумажныхъ коробочекъ?
Стеша вмѣсто отвѣта высыпала на столъ деньги, которыя лежали у нея въ карманѣ. Мальчикъ сдѣлалъ удивленное лицо, и какъ бы не вѣря собственнымъ глазамъ, сталъ ощупывать каждую монету по очереди, а Стеша тѣмъ временемъ принялась съ новымъ оживленіемъ разсказывать всѣ мельчайшія подробности встрѣчи съ маленькой барышней. На дворѣ, между тѣмъ, совершенно стемнѣло. Николка снова напомнилъ объ ужинѣ и, взявъ со стола нѣсколько мѣдныхъ монетъ, живо сбѣгалъ въ мелочную лавочку за свѣчкой, такъ какъ просидѣвъ прошлую ночь за работой, почти до разсвѣта, сжегъ ту, которая была дома, окончательно; потомъ купилъ охапку дровъ, протопилъ чугунку. Стеша поставила чайникъ, принесла булокъ, молока и сахару.
-- У насъ сегодня настоящій балъ,-- сказала она, усаживаясь къ столу:-- все было бы отлично, только вотъ ты, мама, поправляйся скорѣе.