-- Оставить дѣвочку у васъ?-- переспросила цыганка:-- я готова съ большимъ удовольствіемъ, но рѣшить безъ позволенія отца не смѣю.
-- Такъ приведи его сюда, я переговорю съ нимъ.
-- Хорошо, только боюсь, чтобы онъ опять не принялся бить меня, когда увидитъ, что я возвращаюсь одна.
-- Нѣтъ, за что же? Ты объяснишь, что Маша осталась здѣсь по нашей просьбѣ.
-- Хорошо,-- снова повторила цыганка и поспѣшно выбѣжала на улицу.
-- Вѣдь ты не прочь остаться у насъ, черноокая?-- спросилъ Ериковъ, ласково притянувъ къ себѣ дѣвочку.
-- О, конечно, здѣсь такъ тепло, чисто, никто не станетъ ни бранить, ни бить меня, одно только...-- и на глазахъ Маши заблестѣли слезы.
-- Что... что?..-- допытывались дѣти.
-- Папу жалко; да, впрочемъ, это не бѣда; -- я и дома его мало видѣла, онъ всегда или чѣмъ-нибудь занятъ, или торгуетъ лошадьми.
-- Какъ ты думаешь, согласится онъ?