-- Что значатъ слова дѣвочки "я не твоя, а папина",-- снова обратился Ериковъ къ цыганкѣ, которая въ короткихъ словахъ объяснила, что она была второю женою отца Маши, слѣдовательно ея мачихою, что они расположились теперь таборомъ на окраинѣ города, и что когда вчера пришли сюда для того, чтобы по обыкновенію просить милостыню, то Маша убѣжала.
-- Неправда,-- снова заговорила Маша,-- вовсе я не убѣжала.
-- Молчи!-- крикнула цыганка, топнувъ ногой, и продолжала рѣчь о томъ, какъ Никифоръ, т.-е. отецъ Маши, узнавъ о пропажѣ дѣвочки, чуть-чуть не прибилъ ее до смерти, за то, что она не умѣла усмотрѣть за нею,-- сама-то ты не стоишь, чтобы изъ-за тебя терпѣть срамъ да непріятности,-- добавила молодая женщина, обратившись къ падчерицѣ,-- ну, да за мной не пропадетъ!
Маша горько заплакала.
Всѣ смотрѣли на нее съ состраданіемъ; Лиза едва сдерживала слезы, а маленькій Петя подошелъ къ матери и, вскарабкавшись на стулъ, нашептывалъ:
-- Нельзя ли устроить такъ, чтобы Маша отъ насъ не уходила; ей должно быть очень дурно жить вмѣстѣ съ такой нехорошей, злой мачихой, которая не только постоянно бранится, но даже здѣсь, въ чужомъ домѣ хотѣла ударить ее.-- Анна Павловна опустила глаза внизъ; сердце ея разрывалось на части; она отлично понимала, насколько тяжела жизнь Маши, всей душой рвалась помочь ей, но вмѣстѣ съ тѣмъ, зная настойчивый характеръ мужа, вполнѣ была убѣждена, что всякая новая попытка вторично просить его согласія оставить дѣвочку, будетъ безуспѣшна.
-- Ну, идемъ теперь,-- сказала цыганка, грубо дернувъ Машу за руку,-- намъ давно пора возвратиться въ таборъ; ей ты, змѣенышъ, надѣвай кацавейку.
Маша молча повиновалась; она уже не плакала больше, но губки ея задрожали какъ-то нервно, и смуглое, миловидное личико выражало столько горя, столько муки, столько истиннаго, непритворнаго страданія, что всѣмъ сдѣлалось жутко...
-- Послушай,-- раздался вдругъ голосъ Ерикова,-- оставь намъ дѣвочку, пусть она живетъ у насъ...
Анна Павловна крѣпко съ благодарностью пожала руку мужа; Лиза и Петя бросились обнимать его... Маша стояла словно громомъ пораженная.