-- Давно умерли ваши родители?
-- Пана умеръ уже три года, а мама только нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ.
-- Зачѣмъ же вы живете съ тетей, если она такая нехорошая?
-- Потому что больше у меня нѣтъ никого на свѣтѣ.
-- Вотъ и пришли,-- прервалъ лакей разговоръ маленькихъ собесѣдниковъ.-- Выбирайте, баринъ, елку какую угодно.
-- Все равно,-- отвѣтилъ мальчикъ равнодушно.
Настя взглянула на него съ сочувствіемъ; на этотъ разъ она уже не удивлялась, что ни елка, ни гостинцы не тѣшили его. Лакей подошелъ ближе къ тротуару, около котораго продавались елки, и началъ торговаться, а мальчикъ этимъ временемъ, очень довольный, что представился случай подѣлиться горемъ съ такимъ же маленькимъ существомъ, какъ самъ, все время разсказывалъ Настѣ о своей тяжелой долѣ. Изъ его словъ Настя узнала, что онъ называется Павликомъ, что покойные его родители были очень богаты; отецъ заболѣлъ чахоткой, поѣхалъ лечиться за границу, гдѣ и умеръ, а мать не переставала тосковать и плакать и пережила его только на три года. Бѣдняжкѣ Павлику пришлось перебраться къ теткѣ, единственной оставшейся въ живыхъ родственницѣ, которая была замужемъ за богатымъ банкиромъ и имѣла четверо дѣтей; сначала Павликъ думалъ, что ему будетъ весело въ такомъ большомъ обществѣ, но на дѣлѣ вышло иначе: дѣти оказались такія же капризныя, какъ ихъ мамаша, Павлика всегда во всемъ обижали, и, нашаливъ или напроказивъ что-нибудь, взваливали на него.
-- Вотъ и теперь устраиваютъ елку,-- сказалъ онъ въ заключеніе,-- ты думаешь, много я увижу удовольствія? Лучшія конфекты, подарки, фрукты имъ достанутся, мнѣ же что дадутъ? Да ужъ, положимъ, пускай, Богъ съ ними, я не жадный; обидно только то, что въ теченіе вечера навѣрное въ чемъ-нибудь обвинятъ...
-- Пожалуйте, баринъ,-- снова прервалъ лакей,-- все готово, елка заказана.
-- Прощай, милая дѣвочка,-- обратился тогда Павликъ къ Настѣ.