-- Прощайте, баринъ, желаю вамъ всего, всего хорошаго.
Дѣтки разстались; Настя торопливо направилась въ бѣлошвейную, куда мама послала ее отнести работу и получить немного денегъ; она чувствовала, что запоздаетъ къ обѣду, но знала, что ея добрая мама не только не разсердится, а навѣрное еще поставитъ остатки щей и каши въ печь, чтобы не остыло.
"Павликъ сегодня, конечно, на обѣдъ будетъ имѣть нѣсколько блюдъ и вкусное пирожное,-- разсуждала сама съ собою Настя.-- Въ комнатѣ у него тоже, безъ сомнѣнія, лучше, чѣмъ въ нашей крошечной конурѣ; но я ни за что на свѣтѣ не помѣнялась бы съ нимъ, потому что у него нѣтъ ни папы, ни мамы, а это должно быть всего ужаснѣе".
Подъ вліяніемъ грустныхъ мыслей о судьбѣ Павлика, Настя незамѣтно добрела до бѣлошвейки, передала работу и, получивъ слѣдуемые за нее два рубля, возвратилась домой, гдѣ застала всю семью за обычнымъ скромнымъ обѣдомъ.
-- Что ты долго?-- ласково спросила жать.
-- Прости, мамочка, заболталась,-- и Настя подробно передала все видѣнное и слышанное.-- Ты вѣдь не сердишься?
-- Нѣтъ, дружокъ, не сержусь, садись скорѣй къ столу, озябла, небось, погрѣйся тепленькими щами.-И мама, заботливо накинувъ на плечи дѣвочки старенькій фланелевый платочекъ, поставила передъ нею тарелку со щами.
"Когда Павликъ пришелъ домой, его навѣрное встрѣтили далеко не такъ радушно, какъ меня", снова подумала Настя, и невольно мысленно задала себѣ вопросъ: кто изъ нихъ двухъ счастливѣе?
ЧТО HИ ДѢЛАЕТСЯ, ВСЕ СЪ ЛУЧШЕМУ.
Вотъ уже двѣ недѣли, какъ Леночка больна серьезно; сначала ей было такъ худо, что доктора отчаивались, но теперь, слава Богу, опасность миновала, только приходилось терпѣливо ждать полнаго выздоровленія и еще нѣсколько дней оставаться въ кроваткѣ; это, конечно, очень скучно, но дѣлать нечего; Леночка была благоразумна, да къ тому же старшая сестричка ея Таня и маленькій братъ Сережа почти постоянно оставались около, играли съ нею, разсказывали сказки.