Федя же этимъ временемъ, отдѣлившись изъ толпы, дѣлалъ имъ знакъ рукою, чтобы они подошли ближе. Няня сначала отрицательно покачивала головою, потому что ей очень не хотѣлось переходить улицу, гдѣ снѣгъ лежалъ такъ высоко, что могъ попасть въ галоши, но видя настойчивые знаки мальчика, она принуждена была взять на руки Надю и направилась къ толпѣ.
-- Посмотри, няня, какая несчастная старушка,-- заговорилъ Федя взволнованнымъ голосомъ.-- Она, бѣдная, шла на рынокъ, чтобы продать нѣсколько десятковъ яицъ и на вырученныя деньги купить хлѣба для себя и для своего маленькаго внука и вдругъ поскользнулась, упала, разбила яйца и въ довершеніе всего еще такъ сильно расшиблась, что теперь не можетъ приподняться.
-- Бѣдная старушка, какъ мнѣ жаль ее!-- отозвалась Надя.
-- Откуда ты знаешь всѣ эти подробности?-- спросила няня мальчика.
-- Старушка сейчасъ говорила какой-то женщинѣ, я стоялъ близко и все отлично слышалъ.
Няня постаралась пробраться сквозь толпу и, подойдя къ лежавшей на тротуарѣ женщинѣ, узнала въ ней знакомую старушку, которая жила неподалеку отъ родителей Нади и Феди.
-- Господи, да никакъ это ты, Мироновна!-- окликнула она ее.
-- И, я, нянюшка...-- отозвалась старушка слабымъ голосомъ,-- вотъ какое несчастье со мною приключилось.
-- Растиблась, небось?
-- Что растиблась, это не велика важность, кости-то свои, отлежатся, а яйца побила... вотъ бѣда въ чемъ! На какія теперь деньги куплю молока для моего бѣднаго внучка Антоши!..-- и несчастная старушка снова начала плакать и причитать о своей горькой долѣ.