Надя между тѣмъ, облокотившись на руку брата, тихо нашептывала ему слѣдующее:
-- Федя, мнѣ очень жаль бѣдную женщину, спроси, насколько она обыкновенно продаетъ въ день яицъ и, если возможно, удѣлимъ ей эти деньги изъ нашихъ восьми рублей, предназначенныхъ на покупку лакомствъ.
Федя задумался; ему тоже очень, очень жаль было старушку и ея маленькаго внука Антошу, которому, по случаю приключившейся бѣды, придется остаться безъ молока, и въ то же самое время такъ трудно казалось уменьшить количество гостинцевъ, которыхъ и безъ того нынѣшній годъ приходилось получить менѣе. Онъ, видимо, колебался.
-- Ну, что же, Федя? Почему ты молчишь, почему не отвѣчаешь мнѣ...-- допытывалась Надя.
Федя только-что открылъ ротъ, чтобы сознаться въ томъ, что онъ сію минуту думалъ, какъ вдругъ старушка, которую няня съ помощью проходившей мимо незнакомой женщины поднимала съ тротуара, жалобно застонала.
Федя обернулъ голову и, увидѣвъ ея страдальческое лицо, сразу мысленно порѣшилъ сдѣлать такъ, какъ предлагала Надя.
-- Да, да, Наденька,-- проговорилъ онъ вслухъ скороговоркою,-- дадимъ ей эти деньги, дадимъ непремѣнно, иначе, право, было бы грѣшно и совѣстно купить конфектъ въ то время, когда бѣдный маленькій Антоша не имѣетъ даже необходимаго.
Сказано -- сдѣлано. Не успѣли старушку посадить на извозчика, какъ Федя подбѣжалъ къ нянѣ и заявилъ о своемъ намѣреніи.
Няня передала его старушкѣ.
-- Дай вамъ, Господи, доброе здоровье,-- проговорила Мироновна, утирая своей ветхой кацавейкой катившіяся по щекамъ слезы благодарности.