-- Скажи, бабушка, на много ли ты продаешь въ день яицъ?-- спросила ее Надя, подходя къ санкамъ.
-- Ахъ, милая барышня, на много, очень на много... почти всегда на цѣлый двугривенный.
-- Только-то?-- вскричалъ Федя, -- и это ты называешь на много?
-- А то какъ же? Двугривенный для меня большая сумма, вѣдь это двадцать копѣекъ, ихъ на полу не поднимешь.
Федя нагнулся съ сестрѣ и что-то проговорилъ ей на ухо; дѣвочка утвердительно кивнула головою.
-- Постой, бабушка, погоди,-- проговорилъ Федя и, доставъ изъ кошелька трехрублевую бумажку, подалъ ее бѣдной женщинѣ.
-- Но, баринъ, у меня нѣтъ сдачи, надо размѣнять, только я не могу выйти изъ саней. Попросить развѣ извозчика?
-- Не надо, бабушка, сдачи я не возьму, это тебѣ все.
-- Какъ! Неужели цѣлыхъ три рубля?-- съ удивленіемъ спросила Мироновна.
-- Да, да, цѣлыхъ три рубля, возьми, у насъ еще осталось много, намъ будетъ довольно на гостинцы.