Говоря это, она улыбнулась своей всегдашней, ласковой улыбкой, взглянула долгимъ испытующимъ, нѣжнымъ взоромъ, но лицо юноши, по прежнему, оставалось грустно и задумчиво, хотя при этомъ онъ глядѣлъ на нее, не отрываясь, словно видѣлъ въ первый разъ.
-- Юша, милый, дорогой, продолжала дѣвушка еще нѣжнѣе,-- скажи же, наконецъ, не скрывайся!
Въ голосѣ ея слышались слезы.
-- Голубка ты моя ненаглядная, отозвался тогда Юрій,-- какъ мнѣ не печалиться, какъ не горевать, когда не сегодня -- завтра отнимутъ тебя отъ меня.
-- Какъ отнимутъ? Кто отниметъ? съ удивленіемъ переспросила Ирина.-- Право, я въ толкъ не возьму, къ чему рѣчи такія вести; о томъ, что ты для меня дороже жизни, и что ни за кого другого я замужъ не пойду, ты знаешь... Сомнѣваться въ согласіи родителей, моихъ нечего: они тебя любятъ, почитай, не меньше Андрея.
-- Богъ знаетъ, Ириша!
-- Ну, вотъ еще что выдумалъ! мама даже сегодня вспоминала, какъ, бывало, говаривала вмѣстѣ съ твоей покойной матерью о томъ, что когда мы выростомъ большіе, онѣ непремѣнно повѣнчаютъ насъ.
-- Анна-то Григорьевна на нашей сторонѣ, я знаю, но объ Антонѣ Никаноровичѣ этого сказать нельзя.
-- Почему?
-- Развѣ не замѣтила, какъ онъ сегодня на меня косо посматривалъ? Какая тому причина, право; не понимаю, только ясно, что дѣло неладное.