Послѣднія слова Мухановъ произнесъ особенно торжественно. Анна Григорьевна машинально перекрестилась, Андрей встрепенулся, а Ириша оглянулась кругомъ какъ-то безсознательно; она чувствовала, что голова ея начинаетъ кружиться, мысли путаются, ноги подкашиваются... Юрій... Нащокинъ... царскія палаты -- все это несвязно, неявственно, смутно представляется въ растроенномъ воображеніи молодой дѣвушки, она даже не можетъ отдать себѣ отчета -- сонъ это или дѣйствительность... Знаетъ только одно, что Юрій, ея ненаглядный, желанный Юрій, въ настоящую минуту для нея дороже жизни, что она ни за что, ни за какія блага не согласна промѣнять его.
-- Батюшка! шепчетъ бѣдняжка, съ отчаніемъ простирая руки къ Антону Григорьевичу,-- но, вѣдь, я давно люблю Юрія и онъ меня тоже... любитъ съ самаго ранняго дѣтства...
-- Юрія! грозно повторилъ старикъ, насупивъ брови,-- о немъ больше не можетъ быть рѣчи... Если не судьба тебѣ быть царицею, то во всякомъ случаѣ Ты сдѣлаешься женою знатнаго боярина.
Ириша поблѣднѣла, зашаталась и, какъ снопъ, рухнулась на полъ. Анна Григорьевна, съ громкимъ воемъ, бросилась поднимать ее, Андрей побѣжалъ, за Игнатьевной, а Антонъ Никаноровичъ, сердито хлопнувъ дверью, снова удалился къ себѣ.
VI.
Послѣднее свиданіе.
Необычайное явленіе происходитъ въ матушкѣ Москвѣ-бѣлокаменной; городъ оживился такъ, какъ давно не запомнятъ. Невѣстъ-боярышень понаѣхало въ него видимо-невидимо, со всѣхъ четырехъ сторонъ русскаго государства... Расходились страсти между боярами, интриги закипѣли ключемъ; прежде всего возникалъ вопросъ -- кого изъ своихъ приближенныхъ царь назначитъ орудіемъ такого важнаго дѣда, т. е., говоря иначе, довѣритъ изъ общей массы красивыхъ дѣвушекъ отобрать наикрасивѣйшихъ.
Но вотъ, наконецъ, этотъ вопросъ разрѣшился, имена судей извѣстны: назначены Борисъ Ивановичъ Морозовъ, родной братъ его Глѣбъ Ивановичъ, затѣмъ бояринъ Романовъ, Пушкинъ, князь Прозоровскій.
Какъ только имена вышеозначенныхъ стали извѣстны, такъ дома ихъ съ утра до поздней ночи осаждались посѣтителями. Отцы, братья, дядюшки и прочіе родственники являлись засвидѣтельствовать почтеніе, низко кланялись, пересчитывали прежнія заслуги и при этомъ безцеремонно просили не обидѣть дочку, сестру, племянницу, суля со своей стороны золотыя горы. Къ Морозову, впрочемъ, почти никто не смѣлъ соваться съ подобною просьбою, зная, что съ этою грозою не сторгуешься, хотя, собственно говоря, каждый чуялъ, что именно отъ него одного, главнымъ образомъ, все и зависитъ.
Антонъ Никаноровичъ, пріѣхавъ въ Москву, по обыкновенію, явился на поклонъ Милославскому, причемъ въ разговорѣ очень ловко намекнулъ на то, что никогда не разсчитывалъ и не разсчитываетъ, чтобы дочь его при выборѣ невѣстъ получила пальму первенства, такъ какъ пальма эта, по всей вѣроятности, будетъ принадлежать Маріи: Ильинишнѣ, но что онъ искренно желаетъ, чтобы Ириша попала хотя въ число отборныхъ боярышень, желаетъ просто ради самолюбія и надѣется въ этомъ случаѣ на протекцію милѣйшаго Ильи Даниловича.