Не смотря на то, что слова эти были сказаны почти шепотомъ, Ириша, стоявшая недалеко отъ входныхъ дверей, услыхала ихъ; глаза ея наполнились-слезами, она готова была пасть на колѣни передъ знатнымъ бояриномъ, товарищемъ ея будущаго мужа, громогласно просить защиты, но пока собиралась привести задуманный планъ въ исполненіе, бояринъ уже скрылся изъ виду. Шумная ватага гостей снова присѣла къ столу, кубки наливались за кубками, разговоръ сдѣлался оживленнѣе, но Ириша, спустя нѣкоторое время, подъ предлогомъ нездоровья, просила разрѣшить ей удалиться; за нею, конечно, послѣдовала Анна Григорьевна; большая половина гостей и всѣ почти боярыни тоже немедленно разъѣхались, но женихъ, расположившись около заставленнаго виномъ стола, просидѣть тамъ съ будущимъ тестемъ вплоть до полночи... Наконецъ, всталъ съ мѣста, обнялъ, тоже изрядно подгулявшаго Антона Никаноровича и, пошатываясь изъ стороны въ сторону, въ сопровожденіи двухъ холоповъ, вышелъ изъ комнаты.
Затѣмъ потянулся рядъ длинныхъ, мучительныхъ для Ириши дней,-- начались приготовленія къ предстоящей свадьбѣ: цѣлыя дюжины сѣнныхъ дѣвушекъ были заняты шитьемъ приданаго, всюду валялись груды полотна и прочихъ различныхъ шелковыхъ и шерстяныхъ тканей; съ утра до ночи во всемъ домѣ замѣтно было какое-то особенное оживленіе, которое, впрочемъ, вовсе не носило веселаго характера, какъ бы оно по настоящему подобало- въ данномъ случаѣ: Анна Григорьевна, Андрей, Ириша, даже Игнатьевна,-- всѣ ходили съ печальными лицами, словно готовясь не къ свадебному пиру, а къ чему то грустному, ужасному...
Время, между тѣмъ, шло обычной чередою; женихъ раза два-три въ недѣлю пріѣзжалъ извѣщать невѣсту и, не смотря на то, что со стороны ея видѣлъ только холодность да явное нерасположеніе къ себѣ, торопилъ свадьбой какъ можно больше.
По его настоятельнымъ требованіямъ, Антонъ Никаноровичъ, наконецъ, назначилъ день вѣнчанія; когда онъ объявилъ объ этомъ домашнимъ, то Ириша горько расплакалась.
-- Пора бы, кажется, выкинуть дурь изъ головы! крикнулъ старикъ грозно и, не желая слушать никакихъ возраженій, хлопнувъ дверью, вышелъ изъ комнаты.
Въ продолженіе цѣлаго дня онъ старался не встрѣчаться съ дочерью, избѣгалъ ее, даже не явился къ обѣду, выглядѣлъ крайне задумчивымъ, недовольнымъ всѣмъ и всѣми, и раньше обыкновеннаго ушелъ на свою половину. Ириша, все время подкарауливавшая его въ корридорѣ, тихою стопою послѣдовала сзади, незамѣтно проскользнула въ небольшую свѣтлицу, называемую образною, и остановилась въ углу около двери, зная, что отецъ имѣетъ привычку ежедневно передъ отходомъ ко сну тамъ молиться.
Антонъ Никаноровичъ, не подозрѣвая присутствія дочери, свободно прошелъ въ глубь комнаты, всталъ на маленькій коврикъ, осѣнилъ себя крестнымъ знаменіемъ и принялся класть земные поклоны, но тутъ вдругъ ему показалось, что онъ слышитъ за спиною шорохъ.
-- Ириша! вскричалъ онъ съ удивленіемъ, обернувшись назадъ,-- какими судьбами ты здѣсь, что тебѣ надобно?
-- Батюшка, прости, не гнѣвайся, заговорила дѣвушка дрожащимъ отъ страха и волненія голосомъ,-- я пришла просить тебя не выдавать меня замужъ за Нащокина,-- не люблю я его, онъ мнѣ противенъ... Противенъ на столько, на сколько былъ милъ и дорогъ Юрій...
Лицо стараго боярина покрылось блѣдностью, губы исказились насмѣшливою улыбкою. Ириша все разсмотрѣла отлично, хотя слабый свѣтъ лампады едва освѣщалъ бревенчатыя стѣны горницы; она не испугалась этого выраженія, но отступила назадъ, а напротивъ, съ какою-то неестественною, лихорадочною рѣшимостью подошла еще ближе, опустилась на колѣни и, крѣпко охвативъ ноги отца, повторила еще разъ свою просьбу, причемъ добавила, что въ крайности готова идти въ монастырь.