-- Старая пѣсня! сердито отозвался Антонъ Никаноровичъ, стараясь высвободиться изъ ея объятій,-- подумай, неразумная, что ты говоришь, о чемъ просишь... Во-первыхъ, Юрія давно уже нѣтъ въ живыхъ, а во-вторыхъ, говорить о любви къ нему, во всякомъ случаѣ, безполезно... Онъ тебѣ неровня... Нѣтъ, Ириша, этой свадьбы никогда не могло быть... Тебѣ суждена иная доля... Ты выйдешь за Нащокина.
Ириша чувствовала, что слезы подступаютъ ей къ горлу, душатъ ее...
-- Я не пойду за него! вскрикнула она, съ отчаяніемъ Домая руки, и затѣмъ, черезъ нѣсколько минутъ, добавила уже болѣе покойнымъ голосомъ:-- батюшка, милый, дорогой батюшка, благослови меня въ монастырь...
Голосъ молодой дѣвушки звучалъ какъ-то особенно рѣзко, отчетливо... Кругомъ, какъ въ комнатѣ, такъ и на дворѣ царствовала полнѣйшая, ничѣмъ ненарушимая тишина; густыя облака окончательно заволокли небо, безъ того уже совершенно мрачное. Ириша машинально взглянула въ окно и ей почему то вдругъ сдѣлалось непроходимо страшно... Но вотъ изъ за облака нежданно-негаданно показался мѣсяцъ... Въ одно мгновеніе облилъ онъ своимъ матовымъ блескомъ все окружающее пространство и, назойливо пробиваясь сквозь опущенныя кисейныя занавѣски оконъ, бросилъ лучъ прямо на старика-боярина, который поблѣднѣлъ еще болѣе; губы его задрожали, на глазахъ выступили слезы...
Жаль ему стало любимое дѣтище; кажется, еще секунда -- и онъ готовъ былъ уступить, готовъ согласиться отказать Нащокину, но тутъ снова цѣлая вереница различныхъ мыслей о возможности достигнуть и славы, и почестей, и богатства до того осадили и отуманили его сѣдую голову, что онъ, словно повинуясь какой-то невидимой, посторонней волѣ, поспѣшно поднялся съ мѣста и со словами:
-- Твоя свадьба съ Нащокинымъ будетъ въ слѣдующее воскресенье! почти силою вытолкнулъ Иришу за дверь, которую сейчасъ же заперъ на ключъ съ внутренней стороны, а самъ, опустившись на скамью, въ какомъ-то изнеможеніи закрылъ лицо руками и задумался.
X.
Ворожея.
Время, говорятъ, лучшее лекарство, иногда не только противъ нравственнаго недуга, но даже и противъ физическаго, въ особенности если организмъ больного при этомъ еще отличается крѣпостью да выносливостью -- два достоинства, которыми вполнѣ обладалъ Юрій, и, благодаря которымъ, онъ, дѣйствительно, по прошествіи нѣсколькихъ дней послѣ доставленія его Игнатіемъ Косымъ въ укромную хижину, совершенно поправился.
Укромная же хижина эта, показавшаяся Юрію съ перваго взгляда, крайне подозрительною, въ дѣйствительности оказалось ничѣмъ инымъ, какъ разбойничьимъ притономъ; положимъ, собственно говоря, называть ее оффиціально такъ, можетъ быть, было бы не совсѣмъ правильно, такъ какъ по наружному виду она носила характеръ обыкновеннаго жилья, занимаемаго старымъ бондыремъ дѣдушкой Ермолаемъ, его племяникомъ Игнашкой Косымъ, жившимъ у него въ качествѣ бездомнаго сироты, да двоихъ работниковъ.