-- Не надо, поспѣшно возразилъ Игнашка, -- кромѣ меня, никто не долженъ прикасаться къ нему, иначе онъ утратитъ свою силу -- это лоскутъ не простой, а отъ мертвеца.
Юрій отступилъ назадъ; онъ смекнулъ, что здѣсь кроется колдовство, и, слѣпо вѣря въ послѣднее, боялся пошевелиться, чтобы какъ нибудь не наступить на завѣтный лоскуточекъ, отъ котораго въ данную минуту всецѣло зависѣло счастье его ненаглядной голубки Ириши.
-- Нашелъ, слава Богу! радостно воскликнулъ, между тѣмъ, Игнашка, приподнимаясь съ полу; или теперь освѣжайся, а я надѣну тулупъ, да отправлюсь за ворота къ посланному, онъ, сердечный, поди чай намерзся, меня ожидая...
Юрій, молча, вышелъ на обширную, круглую площадку, замѣнявшую дворъ, и, обогнувъ ее, завернулъ за уголъ въ огородъ, чтобы тамъ, на досугѣ, хорошенько подумать, какимъ способомъ убѣжать и пробраться сначала въ Покровское, а затѣмъ въ расположенную по близости усадьбу Мухановыхъ.
Первою мыслью его было перелѣзть черезъ заборъ.
-- А затѣмъ что! подумалъ онъ, остановившись;-- не зная мѣстности, ни ближайшаго пути, я, конечно, сейчасъ же буду настигнутъ и тогда бѣда; нѣтъ, дѣло это надо обставить иначе...
Разсуждая подобнымъ образомъ, юноша приступилъ къ рекогносцировкѣ, рѣшившись обшарить всѣ углы и попытаться, во что бы то ни стало, найти какое нибудь безопасное средство къ побѣгу.
Въ результатѣ, однако, получилось очень мало; высокія деревья, окружающія со всѣхъ сторонъ жилище Ермолая, не позволяли видѣть вдаль, а влѣзть на нихъ было опасно въ томъ отношеніи что его могли замѣтить, да и кромѣ того, какъ уже сказано выше, таинственная хижина находилась въ самой глубинѣ оврага,
-- А придумать что нибудь надобно, въ сотый разъ повторялъ себѣ юноша.
Всю ночь провелъ онъ безъ сна, ворочаясь съ боку на бокъ, и какъ только на дворѣ начало свѣтать, сейчасъ же поднялся на ноги, а затѣмъ тихою, неслышною стопою прокрался на дворъ и, выбравшись кое-какъ изъ глубины оврага, началъ внимательно осматриваться на всѣ стороны, послѣ чего, къ великой своей радости, увидѣлъ, что неподалеку за лѣсомъ вьется та самая проселочная дорога, по которой, какъ теперь ему припомнилось, Игнашка Косой везъ его изъ Москвы.