Маша тихою стопою, видимо боясь разбудить его или обезпокоить, направилась къ окну.
"И не глуха",-- продолжалъ мысленно разсуждать самъ съ собою мальчикъ, слѣдя глазами за хорошо знакомой ему фигурой маленькой дѣвочки.
-- Маша!-- проговорилъ онъ тогда вслухъ, стараясь приподняться на постели:-- ты здѣсь... жива... здорова!
-- Жива и невредима, благодаря тебѣ, мой дорогой Ваня,-- отозвалась дѣвочка и бросившись къ нему на шею чуть не задушила въ объятіяхъ.
-- Ты говоришь, ты слышишь, ты можешь снова видѣть насъ?-- закидалъ ее вопросами Ваня.
-- Въ день пожара исполнился ровно годъ" съ той роковой минуты когда русалки...
-- Такъ значитъ это дѣло рукъ русалокъ...-- перебилъ ее Ваня:-- противныя, какъ я ихъ ненавижу, сколько горя причинили онѣ намъ обоимъ.
-- Не будемъ злопамятны и не станемъ сердиться теперь, когда мы снова вмѣстѣ, снова счастливы, только вотъ ты скорѣе поправляйся!
Ваня ничего не отвѣтилъ; онъ вполнѣ согласился съ Машей, что на русалокъ сердиться не слѣдуетъ, такъ какъ въ общемъ, если разбирать строго, то главный виновникъ всего случившагося былъ онъ самъ.
Здоровье его скоро поправилось, а обгорѣвшій домикъ благодаря участью добрыхъ сосѣдей, сдѣлавшихъ складчину, чтобы помочь старой бабушкѣ -- тоже въ весьма непродолжительномъ времени былъ настолько хорошо починенъ и приведенъ въ порядокъ, что обитатели могли поселиться въ немъ совершенно покойно.