-- Накрывайте на столъ,-- обратился дѣдушка къ Аннѣ Петровнѣ,-- сейчасъ принесутъ дровъ, надо будетъ протопить, у васъ здѣсь прохладно, а потомъ сядемъ ужинать и примемся украшать ёлку.
Только тутъ Анна Петровна и всѣ остальные догадались, какъ много дѣдушка Андрей для нихъ сдѣлалъ.
-- Спасибо, спасибо, спасибо!-- раздавалось отовсюду; но Андрей, не желая никакой благодарности, убѣдительно просилъ ихъ замолчать.
-- Надо скорѣе приниматься за дѣло,-- повторялъ онъ неоднократно, стараясь высвободиться изъ объятій Феди и Катюши.
-- Что мы будемъ дѣлать прежде, ужинать или. украшать ёлку?
-- Елку... ёлку... ёлку...-- наперерывъ другъ передъ другомъ кричали дѣти.
Въ эту минуту наружная дверь вторично отворилась, и въ комнату вошелъ спутникъ дѣдушки, а за нимъ дворникъ съ цѣлой охапкой березовыхъ дровъ, часть которыхъ сію же минуту была положена въ печку. Весело затрещали они тамъ, распространяя вокругъ и свѣтъ и теплоту; въ маленькой не задолго передъ тѣмъ холодной и неуютной комнатѣ теперь все выглядѣло совершенно иначе... Обитатели ея были довольны и счастливы, но счастливѣе всѣхъ былъ самъ Андрей, впервые испытавшій, какъ хорошо и отрадно, когда знаешь, что сдѣлалъ другихъ счастливыми...
Нѣсколько времени спустя, ёлка оказалась готовою; увѣшанная хорошенькими красными яблочками, прочими лакомствами и свѣчами, она вышла чрезвычайно красивая... дѣти не могли оторвать отъ нея глазъ и молча по очереди то тотъ, то другой обнимали Андрея.
Я говорю, молча, потому что Андрей не позволялъ имъ даже заикнуться о благодарности, а говорить о чемъ-либо другомъ они и не могли, и не хотѣли.
-- Дѣдушка, вѣдь все это намъ Боженька прислалъ?-- раздался наконецъ голосъ Феди, когда общее волненіе утихло.