Наташа въ первую минуту приняла все это за сонъ, но затѣмъ, ощупавъ камешки собственными руками, скоро убѣдилась въ дѣйствительности, и благословляя въ душѣ добрую фею, спрятала камешки въ мѣшечекъ, который постоянно носила на шеѣ и въ которомъ у нея хранилась самая драгоцѣнная для нея вещь -- прядка волосъ покойной матери.
-- Спасибо, спасибо тебѣ, добрая фея,-- проговорила Наташа,-- но фея уже не слыхала ея словъ, такъ какъ въ одну минуту куда-то скрылась.
Наташа подошла къ журчавшему по близости ручейку, наскоро умылась, причесала гребнемъ свои чудные золотистые волосы и снова пустилась въ путь.
Кругомъ было совершенно свѣтло: высокія деревья такъ пугавшія Наташу вчера,-- теперь смотрѣли привѣтливо, она уже больше не спотыкалась и не зацѣплялась; настроеніе духа тоже стало иное, ее забавляло все, и шелестъ листьевъ и сами птички, весело перепархивавшія съ вѣтки на вѣтку, но больше всего забавляла ее одна хорошенькая малиновка, которая во все время перехода не переставала виться около нея, такъ близко и до того смѣло, что Наташа невольно обратила на нее особенное вниманіе, въ особенности, когда въ ту минуту какъ она, т.-е. Наташа, хотѣла свернуть съ узкой тропинки на болѣе широкую -- малиновка вдругъ подняла такой жалобный крикъ, что можно было подумать, что ее убиваютъ.
Наташа съ разу поняла и догадалась, что эта птичка послана ей доброй феей съ тѣмъ, чтобы указывать дорогу -- и снова пошла по узкой тропинкѣ; птичка успокоилась, взмахнула крылышками, полетѣла впередъ на извѣстное пространство и потомъ присѣла въ ожиданіи Наташи, но какъ только послѣдняя подходила ближе, сейчасъ же вспархивала снова, чтобы продѣлать то же самое. Такимъ образомъ онѣ совершали свой переходъ довольно долго; когда имъ хотѣлось кушать, то на глаза сейчасъ же являлось множество спѣлой, ароматной земляники; а когда хотѣлось пить -- то являлся источникъ чудной, холодной воды... Случилось, между прочимъ, что Наташа вдругъ оцарапала себѣ ногу, кровь пошла довольно сильно, но хорошенькая малиновка поспѣшила принести ей въ своемъ клювѣ какую-то травку; дѣвочка приложила ее къ больному мѣсту и кровь моментально остановилась. Послѣ всего этого, конечно, не трудно было догадаться, что добрая фея, согласно данному обѣщанію, оказываетъ дѣвочкѣ свое покровительство.
-- Спасибо, спасибо тебѣ добрая фея,-безпрестанно повторяла Наташа и все глубже и глубже уходила въ лѣсъ, который наконецъ сталъ до того густъ, что пробираться сквозь него было очень и очень трудно: деревья росли почти сплошь одно возлѣ другого, а около нихъ вездѣ торчали громадные камни, поросшіе мхомъ.
Но вотъ малиновка вдругъ съ пискомъ на нѣсколько минутъ скрылась въ кустахъ, вылетѣвъ откуда, стала пристально смотрѣть на свою спутницу словно прося не приблизиться.
Наташа исполнила желаніе птички, которая тогда "начала жалобно зачирикала, а затѣмъ, вспорхнувъ съ вѣтки, умышленно задѣла крылышками за лицо дѣвочки и скрылась изъ виду. Не подлежало никакому сомнѣнію, что цѣль путешествія была окончена, и что жилище карликовъ находится близко -- оставалось только отыскать его.
Наташа принялась внимательно обшаривать кустъ, и скоро замѣтила близъ него въ землѣ довольно широкое отверстіе, заваленное камнями. Съ большимъ трудомъ сдвинула она эти камни, послѣ чего ея взорамъ представилась витая лѣстница, которая, безъ сомнѣнія, вела въ жилище карликовъ. Вся она была выложена драгоцѣнными камнями, которые до того блестѣли, что на нихъ было больно смотрѣть; прикрывъ глаза ладонью, Наташа остановилась въ нерѣшимости, она не знала, слѣдуетъ ли ей спуститься ниже или повернуть обратно...
-- Какъ осмѣливаешься ты, дерзкая дѣвчонка, являться сюда! Развѣ не знаешь, какое жестокое наказаніе за это ожидаетъ тебя?-- раздался надъ самымъ ухомъ Наташи визгливый голосъ карлика, который, высунувъ изъ подъ отверстія свою неуклюжую голову, прикрытую черной шапочкой, смотрѣлъ на нее злыми глазами.