-- Да, мамочка, онъ очень уже безцеремоненъ; если бы ты видѣла, какое громадное зерно ему досталось!-- старался оправдаться птенчикъ-зябликъ.
-- Это ничего не значитъ, мой другъ, во всякомъ случаѣ онъ твой гость, и ты долженъ былъ уступить ему.
-- Вотъ видишь, вотъ видишь!-- вскричалъ тогда птенчикъ-воробей, успѣвшій оправиться отъ недавняго смущенія:-- конечно я гость, и ты долженъ былъ быть со мною любезенъ, но зато я теперь наверстаю потерянное!-- И пернатый малютка, возвратившись къ лежавшему поблизости ячменному зерну, принялся съ ожесточеніемъ теребить его своимъ маленькимъ носикомъ.
Родители дѣлали видъ будто сердятся на него за такой неделикатный поступокъ, но въ сущности были очень довольны: "Молодецъ, молодецъ!-- повторяли они втихомолку:-- кушай себѣ на здоровье!"
Е упру гамъ-зябликамъ, какъ хозяевамъ, эта исторія однако была крайне непріятна, они не знали, какъ къ ней отнесется соловей и очень боялись, что знаменитый пѣвецъ, услыхавъ о неблаговоспитанности ихъ сына, пожалуй откажется пѣть, а между тѣмъ его пѣніе такъ много доставило-бы удовольствія всѣмъ приглашеннымъ.
Грустно склонивъ головку, мамаша-зябликъ подсѣла къ супругѣ соловья, которая занимала самое почетное мѣсто, и осторожно, такъ сказать изъ далека, спросила: будетъ ли она и всѣ присутствующіе имѣть счастье сегодня слушать пѣніе ея мужа.
-- Едва-ли,-- отвѣчала соловьиха.
-- Почему?-- не безъ тревоги спросила хозяйка.
-- Онъ сегодня не въ голосѣ, но ежели хотите, то я могу замѣнить его.
-- Да, да, конечно, мы всѣ тебя объ этомъ просимъ.