-- Все это намъ дѣло знакомо,-- перебила синичка,-- можешь не распространяться, или лучше прямо къ цѣли, т.-е. разскажи, какъ и когда попалъ въ руки маленькой благодѣтельницы.
-- Мнѣ кажется проще всего было бы, не ожидая ни отъ кого никакихъ благодѣяній, улетѣть заблаговременно въ теплыя страны, какъ дѣлаютъ благоразумныя птички,-- замѣтилъ чижикъ.
-- Молчи, не перебивай, дай ему договорить,-- съ съ досадою остановили чижика остальные слушатели.
Чижикъ нахохлился, ему непріятно было выслушать замѣчаніе, а жаворонокъ продолжалъ:
-- И такъ я два дня почти ничего не ѣлъ, вслѣдствіе чего конечно настолько ослабъ, что не могъ летать, тѣмъ болѣе, что отъ мороза у меня даже захватывало дыханіе... Увидавъ случайно открытое окно и сквозь него двѣ маленькія ручки, которыя насыпали на подоконникъ различныя зернышки и крошки хлѣба, я рѣшилъ подойти туда, собравъ свои послѣднія силы. Вмѣстѣ со мною туда же, на этотъ самый подоконникъ явилась дѣлая стая другихъ птицъ, всѣ онѣ стремились впередъ, толкая одна другую и наперебой другъ передъ другомъ хотѣли захватить кормъ; я попробовалъ сдѣлать то же самое, но отъ сильной слабости у меня внезапно закружилась голова, я потерялъ сознаніе и, словно мертвый, упалъ на подоконникъ... Долго ли продолжался мой обморокъ, опредѣлить не могу, знаю только одно, что когда очнулся, то увидалъ себя лежащимъ въ ручкѣ маленькой дѣвочки на чемъ-то мягкомъ, тепломъ и чувствовалъ, какъ кто-то дулъ мнѣ въ головку, желая этимъ привести въ сознаніе.... "Мама, посмотри, птичка жива,-- раздался надъ самымъ моимъ ухомъ нѣжный голосокъ Нюши,-- позволь ее снести въ теплую комнату, тамъ она навѣрно совсѣмъ оправится".
-- Нѣтъ, дѣточка, не трогай,-- отвѣчала мать:-- слишкомъ большой переходъ отъ холода къ теплу можетъ повредить твоей бѣдной больной птичкѣ, пусть она нѣсколько времени полежитъ на подоконникѣ, только заверни ее въ вату; мы поставимъ ей туда ѣду и воду, и ты увидишь, какъ она скоро поправится.
Дѣвочка послушалась совѣта матери, и исполнила въ точности все, что послѣдняя ей говорила; я же, отогрѣвшись въ ватѣ, дѣйствительно очень скоро набралъ настолько силъ, что даже съѣлъ нѣсколько зернышекъ и выпилъ капельки двѣ-три воды.
Послѣ этого я почувствовалъ себя совершенно бодрымъ, но мнѣ не хотѣлось улетѣть съ подоконника, не поблагодаривъ Нюши, а потому я дождался, когда она снова подошла къ окну.
-- Ну, что, моя крошечка, отогрѣлась?-- спросила меня Нюша.
Въ отвѣтъ ей я зачирикалъ.