-- Надо постараться раздобыть изъ буфета все, что можно, съѣдомое, уложить въ корзиночку и завтра рано утромъ, никому не говоря ни слова, тихонько отнести Петѣ; онъ вѣдь живетъ въ нашемъ домѣ, во дворѣ, около дворницкой -- это не далеко...
-- Ахъ, Сережа, если бы намъ это удалось, то лучшаго и желать нечего,-- такъ же тихо отозвалась Соня,-- но мистриссъ Рочь... ты о ней забываешь! Подумай, если она насъ поймаетъ... что тогда?
-- Тогда скверно; но надо устроить такъ, чтобы она не поймала, я это все обдумалъ...-- Сначала, знаешь ли, меня тревожила мысль, что намъ придется дѣйствовать крадучись, тайкомъ и что это стыдно, нехорошо и недостойно порядочныхъ людей, какъ выражается папа, но потомъ, разсудивъ обстоятельно, я пришелъ къ заключенію, что мы идемъ на доброе дѣло, что поступить такъ насъ заставляетъ крайняя необходимость и что самъ папа на нашемъ мѣстѣ навѣрное не поступилъ бы иначе...
Когда Сережа кончилъ говорить, Соничка нѣсколько секундъ смотрѣла на него молча, потомъ нѣжно охватила ручонками за шею, притянула къ себѣ, поцѣловала и, забывъ про то, что надо говорить тише, закричала на всю комнату:
-- Какой ты умный, Сережа, мнѣ бы до этого никогда, не додуматься.
Сережа улыбнулся и погрозилъ ей пальцемъ.
-- Прости, прости, больше не буду... хвалить тебя, я знаю, что ты этого не любишь,-- продолжала она уже шопотомъ.
Затѣмъ между ними началась продолжительная бесѣда по поводу того, какъ все слѣдуетъ устроить.
Корзинку Соня предложила принести изъ комнаты матери.
-- Ту самую, которая стоитъ на комодѣ, знаешь, съ крышкой, еще крышка на петляхъ открывается на обѣ стороны, точно дверь, пояснила она и сію же минуту побѣжала за корзинкой.