-- Ни того, ни другого я никогда не сдѣлаю,-- твердо отозвался Сережа.-- Сознаться мистриссъ Рочь, это значитъ добровольно. себя обезоружить. Ты развѣ не знаешь, какъ она ненавидитъ Петю, называетъ его не иначе, какъ жалкимъ оборвышемъ и считаетъ позоромъ съ нимъ разговаривать. Узнавъ, что мы съ тобою были у него, она придетъ въ ужасъ, въ негодованіе, больше ни на шагъ отъ себя не отпуститъ... Отказаться отъ разноски газетъ-тоже невозможно; на Петино мѣсто сейчасъ назначутъ другого, и онъ не перенеоетъ такого удара...
Долго толковали между собою дѣтки, долго судили-рядили, но результата изъ этого не вышло никакого, такъ ничего и не придумали. Жалѣли они объ одномъ, что съ ними нѣтъ ихъ дорогихъ родителей, тогда, конечно, и скрывать бы ничего не пришлось, и помощь бы сейчасъ явилась.
Слѣдующіе два дня, однако, Сережа провелъ прежнимъ порядкомъ, на третій газетчикъ-Петя чувствовалъ себя хорошо, и искренно поблагодаривъ добраго маленькаго барина за оказанное ему благодѣяніе, уже самъ отправился въ редакцію. Въ этомъ отношеніи Сережа былъ покоенъ; но зато теперь ему оставалось самое трудное -- отправиться въ гимназію и выдержать непріятное объясненіе съ начальствомъ.
-- Гдѣ вы пропадали*?-- строго спросилъ его учитель, когда онъ наконецъ явился въ классъ.
Сережа положительно не зналъ, что отвѣтить, онъ стоялъ, низко опустивъ голову и готовъ былъ расплакаться.
Учитель повторилъ вопросъ, но отвѣта на него не послѣдовало.
-- Вы были больны?
Мальчикъ отрицательно покачалъ головою.
-- Тогда что же наконецъ васъ задерживало? Да говорите же!
-- Я... я... я не могъ придти...-- пролепеталъ Сережа едва слышно.