-- Софи, сегодня вашъ учитель не придетъ, прислалъ сказать, что боленъ, вы можете въ продолженіе того часа, который употребляете на урокъ музыки, дѣлать, что хотите,-- объявила дѣвочкѣ мистриссъ Рочь, когда они кончили обѣдать.
Миловидное личико Сони сразу оживилось. Воспользовавшись моментомъ, когда мистриссъ Рочь принялась за чтеніе англійскаго романа, она живо юркнула въ комнату Сережи, котораго застала конечно не за приготовленіями уроковъ.
Онъ сидѣлъ около стола, глубоко задумавшись; локти его уперлись въ столъ, а ладони поддерживали голову; онъ не замѣтилъ даже, что она подошла къ нему совсѣмъ близко, и очнулся только тогда, когда она, нагнувшись къ самому уху, довольно громко проговорила: "Сережа".
-- Ахъ это ты! какъ я радъ! Наконецъ-то мы можемъ поговорить на свободѣ, и можетъ быть разъяснимъ вопросъ, который меня сильно тревожитъ.
-- Какой?
-- Чѣмъ объяснить въ гимназіи, что. я сегодня тамъ не былъ и не приду можетъ быть еще нѣсколько дней.
-- Какъ не былъ? Какъ не придешь еще нѣсколько дней? Сережа, да я тебя не понимаю!
-- Сейчасъ поймешь, слушай только внимательно, а затѣмъ давай вмѣстѣ придумывать средство, какъ бы лучше вывернуться изъ бѣды.
И Сережа принялся разсказывать все то, что намъ уже извѣстно.
Соня слушала его съ большимъ вниманіемъ, иногда прерывала, чтобы задать какой-нибудь вопросъ, но затѣмъ, когда разсказъ былъ оконченъ, несмотря на все. свое стараніе придумать средство для объясненія отсутствія брата изъ гимназіи -- никакъ не могла; задача оказалась слишкомъ трудна; выбору никакого не было; оставалось развѣ только во всемъ сознаться мистриссъ Рочь или на слѣдующее утро не ходитъ въ редакцію.