-- Теперь я не прочь былъ бы покататься съ горъ,-- заявилъ Павликъ.
Добрая бабушка должно быть предвидѣла желанія своего маленькаго гостя, потому что на дворѣ давно уже была устроена хотя небольшая, но очень удобная горка, на поверхности которой находились сани, такіе изящныя и миніатюрныя, что ими можно было залюбоваться. Павликъ расположился въ нихъ весьма удобно, и когда одинъ изъ медвѣжатъ толкнулъ санки сзади, то они покатились внизъ съ такой неимовѣрной быстротою, что у него захватывало дыханіе. Онъ никогда въ жизни еще не ѣздилъ такъ быстро, и это ему до того нравилось, что онъ готовъ былъ кататься съ горъ хотя цѣлый день; но потомъ вспомнилъ, что надо еще успѣть побѣгать на конькахъ. Такимъ образомъ одно удовольствіе смѣнялось другимъ... Павликъ чувствовалъ себя счастливымъ: онъ даже потерялъ счетъ днямъ, недѣлямъ и мѣсяцамъ. Но несмотря на все это, Зима отъ времени до времени подмѣчала, что мальчуганъ норою становится задумчивъ.
-- Не хочешь ли ты еще чего-нибудь особеннаго, новенькаго?-- спрашивала она его тогда:-- скажи откровенно.
-- Да вотъ, видишь ли, бабушка,-- отвѣчалъ мальчикъ,-- конечно бѣлые медвѣжата очень добрыя существа, и мнѣ съ ними весело, но все же они вѣдь не люди, а я очень былъ бы радъ поиграть съ такими же дѣтьми, какъ самъ.
-- Желаніе твое довольно трудно исполнить, мой другъ,-- отозвалась Зима,-- но во всякомъ случаѣ не невозможно; я постараюсь привести къ тебѣ нѣсколько лапландскихъ мальчиковъ.
И на слѣдующее утро едва только Павликъ открылъ глаза, какъ увидѣлъ передъ собою двухъ маленькихъ лапландцевъ, укутанныхъ съ головы до ногъ въ звѣриныя шкуры. Они выглядѣли страшно неуклюжими, походили скорѣе на двуногихъ медвѣжатъ чѣмъ на людей, и хотя годами были не моложе Павлика, но ростъ имѣли чрезвычайно маленькій. Пару ясность ихъ тоже не отличалась привлекательностью: у нихъ были какіе-то широкіе сплюснутые носы, необыкновенно большіе рты, узкіе, преузкіе глазки точно щелочки. Когда Павликъ подошелъ къ нимъ ближе, то замѣтилъ, что ко всему этому отъ нихъ еще какъ-то противно пахнетъ жиромъ; они привели съ собою нѣсколько собакъ, но такихъ безобразныхъ, злыхъ и непріятныхъ, какихъ Павликъ еще никогда не видывалъ. Къ играмъ въ снѣжки мальчики лапландцы оказались неспособными, хотя бѣгать очень любили. Они предложили Павлику сѣсть въ ихъ длинныя санки, запряженныя собаками, которыя съ страшнымъ пронзительнымъ лаемъ потащили его внизъ по ледяной горѣ. Это была единственная забава, приходившаяся маленькимъ лапландцамъ по сердцу: они хохотали отъ души и что то бормотали на непонятномъ для Павлика языкѣ, указывая на него пальцами.
Павликъ чувствовалъ себя неловко; онъ сожалѣлъ даже о томъ, что бабушка выписала для него этихъ уродцевъ, и находилъ, что игра, съ медвѣжатами во сто разъ интереснѣе.
Когда настало время обѣда, лапландцы ни за что не хотѣли идти въ замокъ. Бабушкѣ-Зимѣ стоило большого труда уговорить ихъ, но наконецъ они все-таки послушались и, сѣвъ за столъ, съ жадностью набросились на кушанье; вилокъ и ножей они совсѣмъ не употребляли, а ѣли просто руками, при чемъ безцеремонно залѣзали грязными пальцами въ миски, блюда и соусники. Въ особенности набросились они на медвѣжій окорокъ, и ловко отрывая отъ него куски, поспѣшно запихивали ихъ за обѣ щеки, при чемъ нерѣдко ссорились между собою за тѣ куски, которые казались имъ вкуснѣе.
Павликъ смотрѣлъ на нихъ съ невольнымъ отвращеніемъ; они же между тѣмъ, увлекаясь ѣдой, не обращали на него никакого вниманія, и когда окорокъ оказался весь истрепаннымъ, то стали просить пить.
Бѣлый медвѣдь, прислуживающій за столомъ, по приказанію бабушки, принесъ два большихъ ледяныхъ кувшина -- одинъ былъ наполненъ оленьимъ молокомъ, другой -- пуншемъ. Къ оленьему молоку мальчики даже не прикоснулись, объявивъ, что этотъ напитокъ имъ и дома надоѣлъ; но что касается до пунша, то съ разу почти опустошили весь кувшинъ, и повидимому ничего не имѣли противъ - сдѣлать еще повтореніе, но бабушка Зима нашла это лишнимъ.