Павликъ сконфузился; ему совѣстно было, посмотрѣть въ глаза доброй бабушки, которая такъ усердно старалась доставить ему всевозможное удовольствіе, и которой онъ, въ свою очередь, въ настоящую минуту за все это отплатилъ.грубостью.
-- Бабушка, милая, не сердись, прости меня,-- обратился онъ къ ней почти со слезами.-- Мнѣ не слѣдовало выражаться такъ, но это случилось само собой, помимо моей воли..
-- Я и. не думаю на тебя сердиться, голубчикъ, оно вполнѣ понятно, вполнѣ естественно. Ты попалъ совсѣмъ въ другой міръ, сначала тебѣ это нравилось, сначала все здѣсь тебя забавляло, ну а потомъ прискучило, домой потянуло... Иди, съ Богомъ ложись спать, сегодня пускаться въ путь уже поздно, но завтра, какъ только ты проснешься, мы сейчасъ же поѣдемъ...
Павликъ ничего не отвѣчалъ. Какъ ни ласково говорила съ нимъ бабушка-Зима, какъ ни справедливы были въ сущности ея слова, но Павлику невольно слышался въ нихъ какъ-бы укоръ; онъ готовъ былъ взять назадъ свои слова, готовъ былъ просить оставить его навсегда въ странѣ холода и въ обществѣ бѣлыхъ медвѣдей, но въ то же самое время, при одной мысли о чемъ-либо подобномъ, онъ чувствовалъ, что его охватываетъ ужасъ и гнетущая, непроходимая тоска по родинѣ.
Съ тяжелымъ сердцемъ легъ онъ въ постель, нѣжно охватилъ рученками мохнатую шею бѣлой медвѣдицы, когда она по обыкновенію, уложивъ его спать, пожелала спокойной ночи, и какъ только ея грузные шаги затихли, такъ, привалившись головой къ подушкѣ, горько, горько заплакалъ, а затѣмъ по прошествіи непродолжительнаго времени, совершенно незамѣтно для самого себя, заснулъ крѣпкимъ, богатырскимъ сномъ, какъ обыкновенно спятъ маленькія дѣти, наплакавшись вдоволь.
Когда онъ открылъ глаза, то въ комнатѣ было уже свѣтло, хотя свѣтъ казался ему не такимъ, какъ отъ сѣвернаго сіянія, но тѣмъ не менѣе очень пріятнымъ.
-- Ну-ка, няня-медвѣдица; давай одѣваться, гдѣ мои чулки и сапожки,-- обратился Павликъ къ стоявшей на обычномъ мѣстѣ около изголовья нянюшкѣ, съ которой онъ заговорилъ даже, не оглядываясь.
-- Что за глупости ты говоришь Павликъ, какъ тебѣ не стыдно называть меня медвѣдицей?-- отозвалась няня недовольнымъ тономъ.
Павлику показалось, что отвѣтившій ему въ данную минуту голосъ, совсѣмъ не похожъ на голосъ его косматой няни; онъ приподнялся съ подушки, повернулъ голову, и что же? вмѣсто няни-медвѣдицы передъ нимъ стояла его прежняя няня Марина, которую онъ такъ любилъ и которую постоянно спрашивалъ: "какова сегодня погода?"
-- Няня, какими судьбами ты здѣсь? "