-- Неужели?
И старикъ даже привсталъ отъ удивленія.
-- Да, дѣдушка, сама княгиня; не даромъ, что женщина, а вотъ на какое дѣло пошла... Великій Князь-то, говорятъ, возвратившись съ охоты, только-что изволилъ поужинать, да заснуть, какъ вдругъ эта змѣя подколодная, ни съ того, ни съ сего подкралась къ нему потайнымъ ходомъ, гдѣ, значитъ, никакой стражи не стоитъ, да и вздумала ножемъ пырнуть; но видно часъ еще не пришелъ... Князь-то на бѣду проснулся...
-- И что же? Чай, тутъ на мѣстѣ изъ нея и духъ вышибъ?
-- То-то, что нѣтъ; пальцемъ, говорятъ, даже не тронулъ, а только отправилъ назадъ и приказалъ, одѣвшись въ самое нарядное платье, ожидать казни...
-- Видно, потомить захотѣлъ?
-- Должно быть.
-- Ну, и что же потомъ?
-- Ничего; снарядилась она, словно на пиръ какой званый, либо на гульбище... Великій Князь вошелъ въ теремъ къ ней на слѣдующее утро и, конечно, разговаривать долго бы не сталъ, да тутъ вдругъ, откуда ни возьмись, княжичъ Изяславъ показался, подалъ отцу обнаженный мечъ и сказалъ: "ты здѣсь не одинъ, батюшка; я буду свидѣтелемъ всего" (это, должно быть, княгиня подъучила).
-- Ну, а Великій-то Князь что?