"Еще замокъ пылалъ,
"Еще старецъ стоналъ,
"Еще кровь родныхъ братьевъ дымилась,
"Какъ убійца въ крови,
"Далъ обѣтъ ей въ любви,
"И -- она ему покорилась!"
Рогнѣда старалась вслушаться въ каждое слово...
-- О, успокойся, отецъ, успокойтесь, братья, часъ искупленія вашего наступилъ!-- проговорила она почти въ слухъ, и смѣло шагнула къ изголовью кровати.
Слабый свѣтъ ночника, сливаясь съ матовымъ отблескомъ пробивавшагося сквозь полуоткрытое окно мѣсяца, какъ разъ падалъ на грозное, но вмѣстѣ съ тѣмъ полное величія и славы лицо Владиміра. Рогнѣда нагнулась, и стала прислушиваться къ дыханію своей жертвы... Ей сдѣлалось жутко... Она чувствовала ни то страхъ, ни то жалость...
"Еще замокъ пылалъ,