-- Ну-ка попробуйте.
-- Дѣдушка не приказалъ.
-- Не правда, боитесь промахнуться,-- и Гришутка насмѣшливо улыбнулся.
-- Знаемъ мы все, понимаемъ отлично,-- добавилъ онъ и, подпрыгивая на одной ногѣ, дѣлалъ такія презрительныя гримасы, что Ваню даже коробило отъ нихъ; онъ былъ чрезвычайно самолюбивъ, не любилъ, чтобы надъ нимъ кто нибудь подтрунивалъ, а въ особенности такой противный, оборванный, уличный мальчишка, какъ Гришутка.
-- Говорю тебѣ еще разъ,-- снова началъ Ваня,-- что если я не цѣлюсь въ птицу то именно потому, что далъ слово дѣдушкѣ не дѣлать этого.
-- Далъ слово! велика важность, дѣдушка и не узнаетъ, если вы застрѣлите птицу,-- а не застрѣлить, вотъ что лучше скажите -- гдѣ вамъ, не про васъ писано.
Эти послѣднія слова были сказаны такимъ оскорбительнымъ тономъ, что Ваня чуть не заплакалъ.
-- А коли такъ,-- сказалъ онъ, не помня себя отъ досады, такъ я же сейчасъ докажу на дѣлѣ.
И, не долго думая, дрожащей рукой зарядилъ ружье, прицѣлился въ сидѣвшаго на вѣткѣ сирени жаворонка и, спустивъ курокъ, моментально свалилъ бѣдную ни въ чемъ неповинную птичку на траву.
-- Ну, теперь я скажу, что вы молодецъ, хоть куда!-- замѣтилъ Гришутка и, вспомнивъ, что отецъ послалъ его на ледникъ за масломъ, а онъ тутъ заболтался съ маленькимъ бариномъ, стремглавъ побѣжалъ обратно.