Подстрѣленная птичка лежала въ комнатѣ дѣдушки, такъ что даже освѣдомиться о ходѣ ея болѣзни оказалось невозможно раньше слѣдующаго дня, приходилось ждать и терпѣть молча.
Но вотъ, наконецъ, мучительная ночь миновала; съ первыми лучами восходящаго солнца Ваня былъ уже на ногахъ, и нѣсколько разъ, тихонько, словно воръ, подкрадывался къ двери дѣдушки.
Дѣдушка какъ на бѣду заспался долѣе обыкновеннаго. Въ 8 часовъ однако онъ появился на балконѣ.
Ваня подбѣжалъ къ нему, поднесъ его руку къ губамъ и съ замираніемъ сердца спросилъ:
-- Что птичка?
-- Жива,-- отвѣчалъ дѣдушка.
-- Значитъ не умретъ?-- радостно добавилъ Ваня.
-- Надо надѣяться; въ особенности, если ты станешь добросовѣстно лѣчить ее.
-- О, что касается до этого, то я употреблю все свое стараніе.
И дѣйствительно, Ваня оправдалъ обѣщаніе, благодаря чему птичка по прошествіи недѣли совершенно поправилась и была выпущена на волю.