Аполлинарія отрицательно покачала головою.
Ваня успокоился, проводилъ ее до воротъ и, снова вернувшись къ Игнатьичу, повелъ любимую рѣчь о скоромъ свиданіи съ родителями.
Аполлинарія, между тѣмъ, отправилась въ Кремль. Узнавъ, въ чемъ дѣло, слуги царицы тотчасъ же провели инокиню въ одинъ изъ покоевъ государыни. Здѣсь около дюжины молодыхъ дѣвушекъ, усѣвшись вокругъ продолговатаго стола, занимались различнымъ рукодѣльемъ.
Монахиня взглянула на висѣвшій въ углу образъ съ теплившейся передъ нимъ лампадою, набожно перекрестилась и отвѣсила поклонъ работницамъ.
-- Милости просимъ, мать Аполлинарія,-- отозвалась одна изъ старшихъ, мы давно тебя ожидаемъ: вѣроятно, принесла обѣщанный образъ?
-- Да, Святителя Николая, заказанный матушкой-царицей.
-- Присядь вотъ тутъ на скамейку, обожди; государыня должна скоро пожаловать; она обыкновенно въ эти часы посѣщаетъ рабочую горницу.
Монахиня, молча повиновалась; ожидать ей пришлось однако довольно долго, потому что Анастасія Романовна, дѣйствительно направлявшаяся въ рабочій покой, по дорогѣ встрѣтила боярина Адашева и заговорилась по поводу переданнаго ему умирающимъ цыганомъ обломка креста.
Но вотъ, наконецъ, дверь скрипнула; на порогѣ показалась царица, блѣдная, сухощавая. Правильныя черты лица ея, несмотря на молодые еще годы, уже были нѣсколько искажены преждевременными морщинами; въ глазахъ свѣтилась грусть и словно какое-то глубокое затаенное горе; не легко, видно, сердечной, давалась порою борьба съ неукротимымъ характеромъ царственнаго супруга! Одѣта она была въ голубой атласный лѣтникъ съ серебряными узорами; на головѣ у нея красовалась бобровая шапочка съ верхомъ унизаннымъ жемчугомъ. При появленіи царицы, всѣ рукодѣльницы встали и низко поклонились; отвѣсила низкій поклонъ и монахиня.
-- А, мать Аполлинарія, здравствуй! -- отозвалась царица, прямо подойдя къ ней;-- готовъ мой образъ? Покажи-ка.