Услышавъ эти слова, дѣти съ ужасомъ всплеснули руками, поблѣднѣли какъ полотно и бросились въ комнату няни съ просьбою внести лавочку въ дѣтскую.
-- Ахъ вы, вѣтряшки,-- заговорила няня,-- какъ же можно было убѣжать изъ сада и не приказать убрать дорогую игрушку!-- Ее навѣрное дождемъ всю испортило.
-- Няня, милая, голубушка, не теряй время, вели скорѣе лакею внести лавочку!-- просили дѣти.
Няня встала съ мѣста, чтобы исполнить ихъ желаніе; дождь между тѣмъ не только не прекратился, а напротивъ, лилъ и лилъ сильнѣе. Таня вскарабкалась на окно, чтобы скорѣе увидѣть какъ понесутъ несчастную игрушку; она надѣялась въ глубинѣ души, что можетъ быть дождикъ пощадилъ ее, и что если даже смочилъ, то все-таки не настолько сильно, чтобы испортить окончательно.
Но на дѣлѣ однако оказалось иначе: игрушка никуда не годилась: крупа, мука, сахаръ, шеколадъ, конфекты -- все перемѣшалось въ общую массу, ящики расклеились, размокли, кнопки повыскакали, вѣсы какъ-то погнулись въ сторону и совершенно заржавѣли. Таня была въ полнѣйшемъ отчаяніи. Весело начавшійся день кончился плачевно; она чувствовала, что на сердце у нея такъ тяжело, какъ еще никогда не бывало; ей казалось, что несчастнѣе ея нѣтъ никого въ цѣломъ мірѣ. Она грустила, плакала и ничего не кушала за обѣдомъ, отказалась даже отъ пирожнаго и всецѣло отдалась этому первому въ ея дѣтской жизни горю.
МОХНАТКА.
Надумала однажды птичница Матрена посадить на яйцы курицу Мохнатку, чтобы та вывела ей цыплятъ.
Встала старуха ранешенько, пока всѣ въ домѣ спали, выбрала самое темное мѣстечко въ курятникѣ, поставила корзинку, наполненную душистымъ сѣномъ, положила туда дюжину яицъ, а на нихъ посадила свою любимицу, да въ-потьмахъ-то со слѣпу не разсмотрѣла, что одиннадцать штукъ были чисто бѣлаго цвѣта куриныхъ, а двѣнадцатое какое-то зеленоватое, побольше прочихъ, однимъ словомъ -- утиное.
Сидитъ курица прилежно, грѣетъ подложенные подъ нее яички, не ходитъ никуда, къ себѣ никого не подпускаетъ, забыла даже о миломъ дружкѣ Петѣ, золотомъ гребешкѣ, который прождалъ Мохнатку день, прождалъ другой, да и не вытерпѣлъ, пошелъ отыскивать по всѣмъ закоулкамъ.
Долго ходилъ онъ по двору, хлѣвамъ, амбарамъ, наконецъ заглянуль въ птичникъ и какъ разъ наткнулся на нее; но Мохнатка, при видѣ гостя, такъ разсердилась, зашипѣла, заклохтала, что пѣтухъ, струсивъ не на шутку, убрался по добру по здорову, и несмотря на то, что очень любопытно было знать причину отсутствія подруги -- не рѣшался больше навѣщать ее.