Отецъ маленькаго Вани служилъ управляющимъ у одного очень важнаго графа. Графъ большею частью жилъ въ городѣ, но лѣтомъ иногда пріѣзжалъ въ свое имѣніе на нѣсколько мѣсяцевъ.
Ванѣ ни разу не приходилось видѣть графа; онъ съ нетерпѣніемъ ожидалъ его пріѣзда, такъ какъ отецъ обѣщалъ взять его съ собою въ барскія комнаты, и даже поставить гдѣ нибудь въ сторонкѣ въ обѣденной залѣ, чтобы мальчуганъ могъ вдоволь насмотрѣться и на графа и на гостей, съ которыми графъ долженъ былъ пріѣхать вмѣстѣ.
Ваня былъ совершенно счастливъ.
-- Только надо одѣться почище,-- замѣтилъ отецъ.
Ваня вполнѣ съ нимъ согласился и, въ назначенный день пріѣзда графа, всталъ чуть-ли не съ первыми лучами восходящаго солнца. Его очень забавляли приготовленія, которыя дѣлались на барскомъ дворѣ и онъ съ любопытствомъ слѣдилъ глазами за сновавшею всюду прислугою; но вотъ, наконецъ вдали, подъ горою, показался дорожный экипажъ, запряженный четверкою сѣрыхъ лошадей.
-- Идутъ, ѣдутъ!-- послышалось отовсюду.
Ваня прыгнулъ на заборъ, чтобы лучше и скорѣе увидѣть коляску, гдѣ сидѣлъ графъ и его гости, но вдругъ заборъ подъ нимъ затрещалъ и онъ съ шумомъ повалился на землю.
-- Что ты надѣлалъ!-- съ досадою крикнулъ отецъ,-- если графъ замѣтитъ, мнѣ достанется.
-- Ничего, Николай Петровичъ,-- отвѣтилъ стоявшій рядомъ конторщикъ,-- Ихъ Сіятельство здѣсь не пойдутъ, а къ вечеру мы заборъ успѣемъ снова укрѣпить. Не браните мальчугана, онъ и безъ того чуть не плачетъ.
Ваня дѣйствительно стоялъ чрезвычайно грустный и готовъ былъ расплакаться, но только не о томъ, что повалилъ заборъ и что черезъ это могла быть непріятность его отцу, но о томъ, что повалившись, настолько запачкалъ и изорвалъ свое новое платье, что идти въ немъ въ барскія комнаты нечего было и думать.