-- Радъ служить,-- отвѣчалъ Степанчикъ, почтительно ставъ на заднія лапки,-- только не знаю, какую именно пищу кушать изволишь?
-- Да какъ тебѣ сказать,-- лѣтомъ питаюсь большею частью безвредными кореньями; люблю иногда полакомиться медкомъ, различными насѣкомыми, червяками; осенью подбираю съ полей разныя овощи, не брезгаю также дичинкою, въ родѣ кротовъ, мышей и молодыхъ зайчиковъ.
При этомъ извѣстіи сердце такъ и екнуло у бѣднаго Степанчика; но барсукъ должно быть не замѣтилъ, потому что не обращалъ на него никакого вниманія, и продолжалъ перечислять свои любимыя кушанья.
-- Все это ты долженъ добывать мнѣ, и еще кромѣ того хоть изрѣдка приносить съ крестьянскаго двора уточку, гуся, или курицу. Призадумался зайка, какъ будетъ онъ таскать утокъ, да гусей, когда ни разу на своемъ вѣку ничего подобнаго не пробовалъ. Гдѣ ему справиться съ какою бы то ни было птицею? Но разъ согласившись служить барсуку, отказываться отъ своихъ словъ не хотѣлось.
-- Чего стоишь? Ложись спать!-- приказываетъ барсукъ, а завтра чуть свѣтъ изволь быть на ногахъ, и откуда хочешь достань мнѣ къ обѣду курицу. Зайка молча свернулся въ уголку, жмурился, жмурился, но заснуть не могъ очень долго, потому ли что зайцы вообще спятъ весьма чутко и при малѣйшемъ шорохѣ просыпаются, или потому что его заботила курица -- не знаю, только на дворѣ еще было совершенно темно, когда онъ уже всталъ и тихонько, на цыпочкахъ, вышелъ изъ норки.
Вчерашняя непогода затихла, стояло ясное морозное утро, но зайка мороза не боится, быстро бѣжитъ по направленію къ сосѣдней деревнѣ и, остановившись у воротъ первой же избушки, думаетъ какъ бы половчѣе приняться за дѣло.
-- Чего глаза-то выпучилъ?-- крикнулъ ему выглядывавшій изъ подворотни пѣтухъ,-- мы вѣдь тебя нисколько не боимся!-- и какъ бы въ доказательство истины своихъ словъ проворно выскакиваетъ изъ клѣтушки и, усѣвшись на спину незваному гостю, начинаетъ громко распѣвать "ку-ку-ре-ку! ку-ку-ре-ку!" А зайкѣ это только и надобно,-- быстрѣе молніи летитъ онъ со своей дорогой ношей въ обратный путь и, не замѣчая, что пѣтухъ давнымъ давно спрыгнулъ на землю, дѣлаетъ большіе скачки, стрѣлою несется черезъ поляну и вихремъ врывается въ одно изъ отверстей норы своего господина.
-- Фу, какъ ты перепугалъ меня!-- говоритъ барсукъ, лѣниво поворачиваясь съ боку на бокъ,-- принесъ ли по крайней мѣрѣ курицу?
-- Даже цѣлаго пѣтуха!-- самодовольно отвѣчаетъ Степанчикъ.
-- Гдѣ же онъ?