Число русскихъ, пребывающихъ въ Парижѣ, даже приблизительно, доселѣ никому неизвѣстно и для опредѣленія этой цифры не предпринималось никакихъ мѣръ, въ полномъ убѣжденіи въ ихъ безполезности. Прежде обязательно было предъявленіе паспорта въ консульствѣ,-- теперь этого не требуется. Между тѣмъ, я увѣренъ, что добыть хотя приблизительную цифру русскаго населенія, пребывающаго болѣе или менѣе постоянно въ Парижѣ, весьма возможно при обязательности для каждаго домовладѣльца или хозяина квартиры доставленія свѣдѣній въ префектуру о всякомъ постояльцѣ, съ указаніемъ его національности. Свѣдѣнія эти требуются отъ каждаго пріѣзжаго самымъ настоятельнымъ образомъ. Конечно, при записываніи отъ васъ не требуется никакихъ документовъ и вы можете назвать себя подданнымъ какого угодно государства, но не слѣдуетъ думать, чтобы такихъ ложныхъ свѣдѣній непремѣнно было-бы большинство. Говорятъ, что наши соотечественники очень не сообщительны за границей, и я готовъ вѣрить, что большинство русскихъ въ Парижѣ, неизвѣстно уже въ силу какихъ племенныхъ особенностей,-- какъ-то упорно отрекаются отъ своей національности, ломаютъ изъ себя настоящихъ парижанъ, немилосердно коверкая родной языкъ, и очень любятъ непризнаваться русскими передъ своими компатріотами. Между тѣмъ передъ разными поставщиками, парикмахерами и лавочниками наши полтавскіе, переяславскіе и тетишскіе аристократы, въ родѣ всякихъ Перебійносовъ, Ерофѣевыхъ и Абалдуевыхъ, весьма охотно разоблачаютъ свое происхожденіе, награждая себя, конечно, княжескими и графскими титулами. Мнѣ показывали карточку какого-то неизвѣстнаго въ Россіи "Prince George, Spiridon de Kultiapkine".
Русскаго разговора вы почти никогда не услышите въ Парижѣ, даже въ компаніи исключительно русской, такъ точно, какъ въ русскомъ ресторанѣ (кстати сказать, очень недурномъ) никогда не увидите русскаго. А посмотрите, какъ дружно бесѣдуютъ между собою народномъ языкѣ нѣмцы, англичане, итальянцы; какъ переполняютъ они кафе и рестораны, которые, хотя-бы только по названію, кажутся имъ родственными. Отчего это мы, въ самомъ дѣлѣ, такъ гнушаезіся, стыдимся всего своего за границей, а дома бранимъ "гнилой западъ"?
Гораздо симпатичнѣе въ этомъ отношеніи поляки. Я не говорю уже объ отношеніяхъ ихъ между собою, но и къ русскимъ, особенно изъ земляковъ, они всегда относятся, какъ настоящіе соотечественники. Я привожу этотъ фактъ не только потому, что мнѣ лично пришлось уже воспользоваться чисто родственнымъ радушіемъ и любезностью кое-кого изъ нашихъ поляковъ Кіевлянъ, встрѣтившихся въ Парижѣ, но тоже самое мнѣ подтвердили и многіе другіе изъ нашихъ компатріотовъ.
Считаю, однако, нелишнимъ заявить, что зато высшій представитель нашей страны -- чрезвычайный посолъ, высокоуважаемый баронъ Артуръ Павловичъ Моренгеймъ, удостоилъ меня самаго любезнаго пріема и вниманія, при чемъ выразилъ свою всегдашнюю готовность выслушивать каждаго изъ обращающихся къ нему съ серьезнымъ дѣломъ русскаго подданнаго и помочь, въ случаѣ надобности, совѣтомъ и личнымъ участіемъ.
За послѣднюю недѣлю Парижъ изъ обще-политическихъ событій интересовался, конечно, сербско-болгарской войной и смертью короля Альфонса. Извѣстіе о послѣднемъ событіи, говорятъ, доставлено сюда, какъ и въ другіе города Европы, днемъ позже, для предотвращенія особенныхъ волненій на биржѣ. Оба событія переполняютъ, конечно, столбцы всѣхъ парижскихъ газетъ. Несомнѣнное сочувствіе всѣхъ органовъ, безъ различія направленій,-- на сторонѣ болгаръ. Что-же касается личности умершаго короля Испаніи, то аристократическіе органы и монархисты относятся къ его памяти съ самой трогательной симпатіей, восхваляя его и какъ человѣка, и какъ главу государства, а Рошфоръ, который, конечно, не придерживается принципа "de mortuis aut bene aut nihil" -- nihil bene о немъ и говоритъ, выставляя его ничтожнымъ, безхарактернымъ, физически и нравственно разслабленнымъ человѣкомъ, тормозившимъ свободное развитіе своей страны.
Рѣчь Бисмарка въ рейхстагѣ отъ 28-го ноября противъ іезуитовъ также занимала вниманіе парижанъ и вызвала комментаріи во многихъ органахъ печати.
По внутренней политикѣ только и слышишь, только и читаешь въ газетахъ о тонкинской комиссіи, которая, повидимому, имѣетъ главной цѣлью -- устроить военное и гражданское управленіе колоніи съ наименьшими затратами. Дополнительные выборы и повѣрки выборовъ по департаментамъ все еще продолжаются.
Для заѣзжаго чужестранца, какъ я, большимъ курьезомъ представляются расклеиваемыя по городу объявленія въ родѣ того, какое я прочелъ сегодня: "Граждане! подавайте непремѣнно голоса за г. Огюста Пула. Вотировать за это кандидата, истиннаго республиканца-реформатора -- это значитъ подавать голосъ за правду, законность, за благо республики и т. д." Тутъ-же, рядомъ, на особомъ объявленіи -- длиннѣйшая рѣчь этого самого г. Пулэ, начинающаяся такъ: "Граждане! вы, конечно, меня не знаете. JО такой-то... зовусь такъ-то... и т. д." Такихъ объявленій разныхъ цвѣтовъ расклеено особенно много на прекрасномъ зданіи Большой оперы, на самыхъ видныхъ мѣстахъ.
Мнѣ удалось быть на годичномъ засѣданіи французской академіи 26-го ноября (доступъ свободенъ, въ особенности для журналистовъ). Масса публики. Отчетъ читался г. Дусе, почтеннымъ несмѣняемымъ секретаремъ академіи. Главныя награды на этотъ разъ получили молодые поэты и художники, между прочимъ, поэтъ André Lemoyne (намъ совершенно неизвѣстный). Произведенія поэтовъ -- дѣвицы Loisaeu и Виконта Borelli читались вслухъ знаменитыми поэтами и чтецами Коппэ и Сюлли Ирюдомомъ. Монтіоновская премія за добродѣтель присуждена г-жѣ Алексисъ (La soeur Alexis), которая всю жизнь посвятила благотворительности, устраивала пріюты, больницы и своими средствами призрѣвала болѣе 50 человѣкъ ежегодно.
Въ печати, въ кругу журналистовъ, большую сенсацію произвелъ выходъ Кассаньяка изъ редакціи "Pays", только что оглашенный въ газетахъ. Кассаньякъ получилъ письмо отъ собственника газеты, откровенно заявляющее, что, молъ, "по случаю перемѣны въ направленіи журнала" (точно передѣлка въ квартирѣ!) мы-де вынуждены просить васъ оставить насъ. Съ выходомъ Кассаньяка тотчасъ-же получено въ редакціи заявленіе объ отказѣ сотрудничать въ журналѣ, подписанное всѣми главными сотрудниками журнала.