Не знаю,-- но въ послѣднее время изъ жизни нашего зажиточнаго барства совершенно исчезли свадебныя пиршества. Женится какой нибудь тузъ, мѣстный крезъ. Въ старину, да и не такъ давно, по такому случаю крезъ задалъ-бы пиръ на весь міръ. Да и отчего не попировать, когда на то и денегъ у креза много, и палаты обширныя, и друзей, которые непрочь попировать, достаточно: пей, ѣшь и веселися! Такъ вотъ подите-же! скоро такая "русская свадьба" станетъ какимъ-то анахронизмомъ, преданіемъ старины глубокой. Всѣ заразились какой-то глупой модой. Повѣнчаются и сейчасъ удираютъ, скрываются отъ свѣта, точно женитьба это уже такое зазорное дѣло, что на другой день послѣ свадьбы и людямъ стыдно на глаза показываться. Положимъ, въ глубокую старину браки совершались "увозомъ" и тогда въ бѣгствѣ настояла надобность. Но теперь вѣдь мало охотниковъ похищать невѣсту. Хищниковъ таки достаточно и охотниковъ до солиднаго куша въ средѣ нашей молодежи также не мало; но, съ другой стороны, и невѣсты не берегутся въ теремахъ,-- этотъ "сладкій товаръ" производители стараются сбыть съ рукъ съ неменьшей охотой, какъ то дѣлаютъ съ своимъ сахаромъ наши фабриканты. А то чего добраго залежится, да не будетъ спросу,-- тогда чтоже!-- прійдется прибѣгать къ спасительной преміи.
Итакъ, на нашихъ аристократическихъ свадьбахъ пированій не было, такъ что рѣдко у кого изъ гостей даже "по усамъ текло". Обрядъ вѣнчанія, а изъ церкви на бокалъ шампанскаго и шеколаду -- вдоволь.... Потомъ отдѣльное купэ, иногда съ безплатнымъ билетомъ, и "увозъ".
Да, такъ все мельчаетъ въ нашъ вѣкъ расчета и мелкаго эгоизма.
На минувшей недѣлѣ и мы, не отставая отъ столицы, почтили 50-лѣтній юбилей "Ревизора". Его давали въ двухъ театрахъ и оба были переполнены. Вотъ что самое важное въ этомъ чествованіи. Какъ бы ни играли "Ревизора", съ какими-бы силами и при какой обстановкѣ,-- его всѣ пошли смотрѣть и мѣста не было для многихъ, не попавшихъ на это чествованіе. Въ который разъ дивились мы глупости городничаго, принявшаго такого мальчишку за ревизора; какими пошлыми и жалкими трусами казались намъ всѣ эти Земляники, Шпекины, Ляпкины-Тяпкины; какою скоромной бабой выступила передъ нами городничиха; какъ возмущались мы нахальству расходившагося Хлестакова; сколь наивнымъ казалось намъ все продѣланное имъ надувательство и какъ вдругъ.... послѣ словъ городничаго: "Чему смѣетесь? Надъ собою смѣетесь!" мы съ разу поняли опять, въ который разъ и черезъ сколько лѣтъ, опять,-- что все еще "надъ собою смѣемся". И узнали мы опять и Землянику, и Шпекина, и Ляпкина-Тяпкина, и соромную городничиху, и всѣхъ героевъ комедіи, какъ будто мы ихъ вотъ сейчасъ видимъ возлѣ себя,-- правда, въ нѣсколько обновленномъ изданіи, въ другой формѣ, въ другихъ прическахъ,-- но того-же типа, той-же природы. И къ чему послѣ того придаютъ какое-то особенное значеніе костюмамъ и полной обстановкѣ "того времени"! Въ какой комедіи, какъ "Ревизоръ" -- "то время" никакого значенія пока не имѣетъ, да и врядъ-ли скоро имѣть будетъ. Слишкомъ "коренныя черты" схвачены геніальнымъ писателемъ, много времени надо, чтобы ихъ вырвать съ корнемъ.
Еще одно доказательство современности "Ревизора". Труппою г. Форкати пьеса сыграна безъ всякаго успѣха, за отсутствіемъ выдающихся артистовъ. Самъ г. Форкати, говорятъ, на сценѣ былъ весьма слабымъ Хлестаковымъ,-- но однако такъ вошелъ въ эту благодарную роль, что продолжаетъ ее исполнять и послѣ спектакля, разсылая по всей Россіи депеши о колоссальномъ успѣхѣ спектакля и о какой-то "роскошной обстановкѣ"... Тридцать пять тысячъ курьезовъ!!!
(Заря. 27 Апрѣля 1886 г.).
О СОЮЗѢ БРАЧНОМЪ.
(Изъ дневника Кукушкина).
Мы окончательно рѣшили бросить политику: все равно ничего раньше не узнаемъ и не предугадаемъ, а если что и случится, то объ этомъ объявятъ своевременно: "такъ, молъ, и такъ поступать надлежитъ". Тогда и будемъ поступать. Всѣ толки и пересуды могутъ сбить съ толку самаго разсудительнаго человѣка и уже никоимъ образомъ къ добру не приведутъ, а потому лучше бросить. Пускай себѣ газеты и такъ называемая большая печать по прежнему продолжаютъ набивать столбцы все тою-же "авганщиной", мы ея читать не будемъ и ограничимся въ такомъ разѣ одними объявленіями, у кого что пропало, гдѣ что выгодно имѣть можно и т. п.
Итакъ, если теперь эту внѣшнюю политику къ чорту, если по внутренней, съ наступленіемъ каникулъ, ничего такого и ожидать нельзя, а мѣстная жизнь представляетъ собою ничто иное, какъ обыкновенное теченіе чисто -домашней жизни отдѣльныхъ индивидуумовъ (ибо что-же у насъ случается?-- Иванъ Ивановичъ поссорится съ Иваномъ Никифоровичемъ; тотъ объѣстся, а этотъ обопьется), то отсюда прямой выводъ, что мнѣ приходится и въ своемъ дневникѣ въ такую пору ограничиваться занесеніемъ событій изъ нашей личной, кружковой жизни. Мы вѣдь тоже живемъ -- и не хуже другихъ. Правда, организація нашего импровизованнаго очага нѣсколько разнится отъ принятыхъ формъ общежитій, но однако-же закономъ не воспрещена и даже, въ виду доказанной благонамѣренности всѣхъ членовъ нашей комуны, мы стоимъ на вполнѣ хорошемъ счету въ своемъ околоткѣ: мѣстный надзиратель относится къ намъ съ довѣріемъ и любезностью, подворную книгу просматриваетъ каждую недѣлю и, выпивая свою рюмку водки, дружески пожимаетъ намъ руки и уходитъ совершенно спокойнымъ. Въ хозяйственномъ отношеніи мы подчинены единой и неограниченной власти, въ лицѣ Матрены (иные почему-то считаютъ ее миѳомъ), которая не обязана давать никакихъ отчетовъ, ни объясненій, передъ кѣмъ-бы то ни было, въ расходуемыхъ ею на базарѣ деньгахъ и дѣйствуетъ въ этомъ направленіи единственно по своему произволенію ко всеобщему благу всѣхъ насъ. Независимо отъ веденія этого домашняго хозяйства, Матрена имѣетъ совѣщательный голосъ въ дѣлахъ нашей внутренней политики и во всѣхъ внѣшнихъ сношеніяхъ. На нашихъ засѣданіяхъ, въ трактирѣ "Бѣлой Сороки", она можетъ присутствовать съ такими-же правами и имѣетъ свое кресло, но рѣдко его занимаетъ, допуская широкую свободу представительства ея особы всякою другою замѣстительницей.