Мы несомнѣнно убѣдились, что эта женщина представляетъ собою сдерживающее начало (въ ея присутствіи какъ-то всегда стѣсняешься пить сначала) и большое утѣшеніе къ концу (кто, какъ не Матрена позаботится о нашемъ вытрезвленіи и устраненіи всякихъ вредныхъ послѣдствій "отъ сего могущихъ", когда, въ концѣ концовъ, мы возвращаемся подъ ея попеченіе?)
Сгруппировавшись возлѣ Матрены, какъ представительницы домашняго очага, и оставаясь совершенно свободными гражданами (такъ какъ ей предоставлена лишь власть хозяйственная), мнѣ кажется, чего-бы и желать лучше?-- А вотъ Реброломовъ затосковалъ: хочу жениться,-- реветъ онъ по цѣлымъ днямъ, да и только.
Онъ твердитъ, что "одно спасенье въ бракѣ, въ настоящей семьѣ".
Не желая лишиться такого сочлена нашей комуны, какъ Реброломовъ, мы, по особому настоянію Матрены, видя, что дурь залѣзла ему въ голову довольно серьезно, стали всячески его убѣждать въ несовершенствѣ брака при условіяхъ современной жизни. Изъ-за этого возникъ у насъ настоящій ученый диспутъ "о бракѣ", который я считаю не лишнимъ занести на память въ свой дневникъ.
Всякій вопросъ мы привыкли обсуждать путемъ дебатовъ и затѣмъ постановлять рѣшеніе. Такъ и теперь поступили. Реброломовъ долженъ былъ защищать свою диссертацію "о необходимости брака" со всѣми своими тезисами. Опонентомъ ему назначили Рюмочкина, какъ человѣка, ловко составляющаго всякаго рода рефераты и извѣстнаго ненавистника женщинъ. Матрена заготовила порядочную порцію пунша -- и засѣданіе открылось.
Я запишу только выдающіяся положенія изъ тѣхъ дебатовъ, которые происходили по этому вопросу.
Помимо соображеній о полной пустотѣ и безпорядочности одиночной, скитальческой жизни, доводящей человѣка до мысли о вѣшаньи на первомъ попавшемся крючкѣ; помимо соображеній о томъ, что одинокая жизнь противна законамъ природы и высшему закону міровому -- о поддержаніи человѣческаго рода, причемъ диссертантъ заключилъ всѣ эти доводы блестящей цитатой словъ Лютера, сказавшаго, что "ничего нѣтъ превосходнѣе, какъ любящіе мужъ и жена, окруженные своимъ молодымъ потомствомъ", Реброломовъ привелъ, конечно, также массу соображеній о выгодности брака въ смыслѣ экономическомъ, сравнивъ бюджеты холостого и женатаго человѣка. Въ доказательство онъ показалъ намъ, между прочимъ, выписку изъ своей расходной книжки, гдѣ въ каждомъ мѣсяцѣ стояла довольно солидная цифра подъ рубрикой: "расходы по нарушенію 7-й заповѣди".
Вооружившись доводами чистой науки, оставляя въ сторонѣ неотразимыя истины въ родѣ тѣхъ, что бракъ есть лотерея и что на 1000 случаевъ въ дѣйствительности врядъ-ли можно насчитать 1 % брачныхъ сожительствъ, въ коихъ можно наблюдать "счастливыхъ, любящихъ супруговъ, окруженныхъ молодымъ потомствомъ",-- опонентъ Рюмочкинъ выдвинулъ смѣлый тезисъ, что наша современная форма брака не совершенна сама по себѣ. Громадное большинство населенія земного шара, какъ и всѣ послѣдователи Магомета, не знаютъ моногаміи, а живутъ все-такй семейной жизнію, при полномъ господствѣ полигаміи; выполняютъ законы природы еще съ большимъ успѣхомъ, нежели мы, и совсѣмъ не знаютъ никакихъ семейныхъ сценъ и супружескихъ несогласій. Поэтому онъ никакъ не можетъ считать моногамическій союзъ за совершенную форму брака. Въ подтвержденіе научности своей идеи Рюмочкинъ сослался на многіе авторитеты, въ томъ числѣ и на Шарля фурье, который находитъ, что бракъ въ современномъ обществѣ "не представляетъ никакой гарантіи, никакихъ основаній для счастливой совмѣстной жизни супруговъ, которая можетъ быть достигнута только при условіи полнѣйшей свободы и независимости индивидуумовъ разныхъ половъ одного отъ другого". Реброломовъ такой зависимости не видитъ въ современномъ бракѣ и въ отвѣтъ Рюмочкину закатилъ такую цитату: "единство, образуемое супружествомъ, есть высшее, въ которомъ субстанціальность и субъективность сливаются во едино, вслѣдствіе чего и супруги, при взаимныхъ отношеніяхъ, занимаютъ соотвѣтствующее имъ положеніе".... " Это единство въ любви и бракѣ, допускающее въ себѣ это различіе, не допускаетъ однако разъединенности или обособленности въ какомъ-бы-то ни было другомъ отношеніи, но стремится скорѣе къ тотальности ".... Реброломовъ едва переводилъ духъ, приводя эту цитату. Мы всѣ стали вдумываться въ глубокомысленныя слова и недоумѣвали, откуда онъ набрался такой философіи. Тогда онъ, наконецъ, вынулъ изъ кармана небольшого объема книжку подъ заглавіемъ: "Бракъ въ его всемірно-историческомъ развитіи ". Соч. д-ра Іосифа Унгера. Переводъ Я. Р. Изд. 1885 г.-- Книжку эту онъ всю проглотилъ и указалъ намъ на стр. 161 вычитанную имъ тираду.-- Просмотрѣвъ книжку, мы сразу поняли, что отъ такихъ глубоко-философскихъ трактатовъ не мудрено и совсѣмъ разсудка лишиться и стали уже относиться къ маніи Реброломова съ извѣстнымъ состраданіемъ.
Реброломовъ отстаивалъ ученость и "занятность" пріобрѣтенной имъ книжки, указавъ, что изъ нея онъ узналъ, между прочимъ, что въ средніе вѣка у германскихъ рыцарей "любовь,-- какъ духовная симпатія и почитаніе женщины, безъ примѣси всякой надежды на земное наслажденіе и чувственныхъ влеченій" -- называлась "Мине" или "Мина" (Minne). До словамъ автора, "только тамъ, гдѣ два человѣка соединены были такою Minne'ою, господствовала истинная любовь" {"Бракъ въ его веемірно-историч. развитіи". Унгера. Стр. 136.}. Послѣ такого открытія для насъ стало яснымъ, почему пѣвцы любви въ средніе вѣка назывались Минезенгерами, да и происхожденіе многихъ другихъ словъ, необъяснимыхъ доселѣ никакими филологами, мы уразумѣли: строить мину, дѣлать мину и т. п.
Рюмочкинъ совсѣмъ забраковалъ ученое сочиненіе д-ра Унгера, защищающаго моногамію, и изложилъ свою теорію брака.