"Кто изъ существъ одного пола питаетъ подобное чувство къ существу другаго пола, тотъ считается человѣкомъ влюбленнымъ, а самое чувство его признается настоящей любовью ".
Положимъ, что опредѣленіе это довольно длинное, но оно во всякомъ случаѣ не длиннѣе и не замысловатѣе многихъ философскихъ и юридическихъ опредѣленій, хотя бы, напр., опредѣленія по нашему законодательству права собственности, или по римскому праву опредѣленія такого, по видимому, простого, предмета, какъ вещь.
Затѣмъ, милостивые государыни и государи, любовь бываетъ разная. Чувство это дробится, такъ сказать, на множество разновидностей, какъ-то: любовь страстная, идеальная, платоническая, институтская, гимназическая, реальная и классическая, положительная, солидная, разумная и бѣшеная, чиновничья, купеческая и интендантская. О всѣхъ этихъ видахъ любви, а равно и о категоріяхъ любви по мѣсту ихъ зарожденія, какъ-то: любовь, зародившаяся въ ботаническомъ саду, въ кіевскомъ Шато-де-флеръ, на улицѣ и при сопровожденіяхъ ученицъ изъ мѣстныхъ гимназій, въ стѣнахъ гостиной и свѣтскихъ салоновъ, на церковной паперти и при посѣщеніи различныхъ благотворительныхъ учрежденій, мы поговоримъ въ слѣдующій разъ.
Лекція 2-я.
Гимназистъ влюбляется преимущественно съ 5 класса, хотя намъ извѣстны случаи самоубійствъ отъ любви субъектовъ, не достигшихъ еще означеннаго класса,-- но такія явленія исключительныя и совершенно ненормальныя, тѣмъ болѣе, что только съ переходомъ въ этотъ классъ гимназистъ достаточно усвоиваетъ себѣ правила орѳографіи, необходимыя для писанія любовныхъ посланій, стиховъ и пр., а также настолько знакомится съ классиками, что можетъ уже понимать, напр. Овидія, который посвятилъ этому предмету цѣлое сочиненіе (Ars amanti).
Предметы любви гимназиста весьма разнообразны, какъ и самое чувство, не подчиняющееся никакимъ законамъ ни логики, ни гармоніи -- въ смыслѣ соотвѣтствія типовъ,-- однако въ большинствѣ случаевъ,-- т. е. при соблюденіи этой гармоніи,-- какъ нормальное явленіе, мы встрѣчаемъ гимназиста, влюбленнаго въ гимназистку, а иногда возвышающагося и до любви къ слушательницѣ высшихъ курсовъ.
Симптомы проявленія любви, или влюбленнаго состоянія, у гимназиста почти всегда одинаковы и начинаются съ того, что заболѣвшій этимъ чувствомъ субъектъ портитъ казенную мебель, вырѣзывая ножикомъ на скамьѣ имя своего предмета, какой нибудь Нади, Надиночки, Катюшеньки и т. д.
Тоже любимое имя появляется за симъ на страницахъ всѣхъ учебниковъ, между латинскими спряженіями, въ заголовкахъ книгъ: на корешкахъ и тщательно выписывается на обрѣзахъ листовъ. Въ такъ назыв. "общей тетради -- по всѣмъ предметамъ" это имя наполняетъ собою цѣлые листы и пишется всякими шрифтами. Въ этотъ-же періодъ любви въ той-же тетради появляются уже маленькіе дифирамбы, двустишія и летучіе стансы по адресу любимой особы,-- въ родѣ слѣдующихъ: "Ангелъ, душка, Натали -- жажду сердца утоли!" "Признаюсь тебѣ, не труся, что люблю тебя, Маруся!" -- или: "Радость, милая Катишь, ты зачѣмъ со мной шалишь?" -- и мн. др. Нѣкоторыя героическія натуры доводятъ свое обожаніе до того, что всѣ сіи выраженія чувствъ начертываютъ собственной кровью изъ разрѣзаннаго пальца. Начальству гимназіи весьма легко убѣдиться въ зарожденіи такого чувства въ пылкомъ сердцѣ юноши, бѣглымъ просмотромъ его учебниковъ и тетрадей. Въ то же время влюбленное состояніе юноши даетъ себя знать учащеннымъ появленіемъ въ журналахъ объ успѣхахъ двоекъ и единицъ. Ухаживанье гимназиста за своимъ предметомъ выражается многими, самыми невинными способами: влюбленный поджидаетъ свой предметъ по выходѣ изъ классовъ, немного поодаль отъ подъѣзда и тотчасъ взваливаетъ на свои плечи ея легкую ношу, состоящую изъ узелка, или сумки съ книжками, и шествуетъ съ нею до ближайшаго квартала возлѣ ея квартиры, гдѣ съ болью въ сердцѣ отдаетъ ей эту ношу и проситъ о свиданіи въ ботаническомъ саду, или на Крещатикѣ,-- смотря по времени года.
Лѣтомъ ботаническій садъ представляетъ собою самое удобное мѣсто для любовныхъ свиданій влюбленныхъ воспитанниковъ и воспитанницъ среднихъ учебныхъ заведеній, и здѣсь они цѣлыми роями, а иногда и попарно, носятся и порхаютъ по обширнымъ аллеямъ,-- представляя веселую и пеструю картину, подчасъ тревожащую бдительное око начальства.
Послушать ихъ разговоры для наблюдателя -- большое наслажденіе. Въ этомъ якобы дѣтскомъ лепетѣ встрѣчается самое разнообразное смѣшеніе понятій и взглядовъ, выхваченныхъ изъ недочитанныхъ книжекъ, выслушанныхъ изъ устъ какого-нибудь компетентнаго руководителя и наставника и, наконецъ, неизвѣстно откуда залетѣвшихъ въ незрѣлую голову мыслей самаго оригинальнаго свойства.