Вотъ, напримѣръ, въ Ботаническомъ саду есть одна очень тѣнистая аллея, которая называется аллеей "вздоховъ и поцѣлуевъ". Эта аллея ведетъ прямо въ уединенное мѣсто, въ родѣ грота, которое называется, кажется, "пріютъ Маргариты", или "гротъ блаженства "л Къ этому гроту направляется парочка, юноша съ страстнымъ взглядомъ очей, въ бѣлой фуражкѣ съ синимъ околышемъ; она -- свѣтлокудрая, со вздернутымъ носикомъ и въ шляпкѣ опрокинутой корзины съ цвѣтами. Онъ порѣзался на экзаменѣ изъ исторіи законодательства и бранитъ профессора за то, что тотъ деликатно замѣтилъ ему, что не дурно-бы иногда и лекціи посѣщать.
-- А какія тутъ лекціи на умъ пойдутъ, когда, вы понимаете, человѣкъ влюбленъ, какъ 40 тысячъ братьевъ!
-- Оставьте, пожалуйста, про любовь! Охота вамъ такими пустяками заниматься! Поговоримте лучше о чемъ-нибудь серьезномъ,-- такъ удерживаетъ порѣзавшагося юношу скромная барышня, жаждущая серьезнаго разговора.
-- Напротивъ, это вовсе не пустяки, а самое серьезное и единственное умное чувство,-- а вотъ всѣ эти серьезные разговоры -- это сущій вздоръ и никого они не интересуютъ. Ну что вамъ изъ серьезнаго разговора? Объ экзаменахъ, что-ли, я буду вамъ говорить? О Дарвинѣ, о гипнотизмѣ?... Обо всемъ этомъ читаютъ въ книжкахъ, а не разговариваютъ съ хорошенькими барышнями, да еще въ лонѣ природы. Посмотрите кругомъ: какая прелесть! какой ароматъ акаціи, какъ тутъ хорошо дышется! Читали-ли вы Максима Бѣлинскаго "Сиреневую поэму"? Какъ тамъ это хорошо описано: "и снова я слышу ласку весны и согласно поютъ соловьи".... Ну, развѣ не лучше объ этомъ разговаривать, чѣмъ о Дарвинѣ?.... Ну, да, согласитесь сами. Будьте искренни..... Неправда-ли, лучше? Да, гораздо лучше? Скажите?
При этомъ провалившійся по исторіи законодательства юноша изъ-подъ своей бѣлой фуражки съ синимъ околышемъ бросалъ такіе страстные взоры на серьезную барышню, что она...... сперва промолчала, а потомъ, взглянувъ на него пристально и расхохотавшись звонкимъ смѣхомъ, отвѣтила: "само собою, что лучше!" -- Парочка скрылась въ пріютѣ Маргариты....
-- Бѣдный юноша! подумалъ я. Никогда онъ не выдержитъ экзамена по исторіи законодательства!
Май 1886 г.
ОБЫВАТЕЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА,
А тяжелое, однако, время настало для нашего брата, журналиста! Какъ берешь перо въ руки, такъ сейчасъ и представляются тебѣ тѣни несчастныхъ узниковъ, томящихся въ темницѣ. Шутка-ли сказать, въ самомъ дѣлѣ: съ разу трехъ редакторовъ упрятали въ тюрьму!.... Не успѣли мы опомниться послѣ строгаго приговора надъ редакторомъ "Новаго Времени", невиннѣйшимъ жуиромъ М. П. Федоровымъ, которому прійдется уединиться на цѣлыхъ три мѣсяца въ литовскомъ замкѣ, какъ петербургскій окружной судъ, приговоромъ по дѣлу г-жи Ададурской, какъ-бы для компаніи М. П. Федорову, на такой-же срокъ постановилъ засадить и редактора "Новостей" г. Нотовича и на двѣ недѣли редактора "Живописнаго Обозрѣнія" г. Полевого. Редакторъ "Петербургскаго Листка", привлеченный къ тому-же дѣлу, отдѣлался сторублевымъ штрафомъ. Ужъ какъ нынче строго стало! Вся печать, чуть-ли не въ одинъ голосъ, заговорила по поводу строгаго наказанія, назначеннаго невиннѣйшему Михаилу Павловичу, и выразила ему полное соболѣзнованіе, готовность навѣщать его въ заточеніи,-- "принести калачикъ". Всѣ признаютъ, что Михаилъ Павловичъ пострадалъ (какъ, впрочемъ, онъ и всегда страдалъ) не по своей винѣ, да еще изъ-за кого-же?-- изъ-за какого-то комиссіонера, провожающаго путешественниковъ, г. Берга!?...
Вотъ о Нотовичѣ еще не знаемъ, будутъ-ли его жалѣть такъ-же, какъ федорова,-- но дѣло г-жи Ададуровой уже совсѣмъ другого сорта. На эту почтенную даму взведено было широколистными "Новостями" слишкомъ гнусное обвиненіе. Какія приводилъ оправданія г. Нотовичъ, намъ неизвѣстно, и, пока не прочитаемъ процесса -- рѣшительно воздержимся отъ проявленія симпатій или антипатій къ г. Нотовичу, которому, впрочемъ, отъ нашихъ чувствованій должно быть легче не станетъ.