Тогда благоговѣющій передъ министрами кіевскій обыватель, оставаясь въ предѣлахъ чинопочитанія, высказался опредѣленнѣе: онъ допускалъ, что печать можетъ касаться, съ извѣстной осторожностью и должнымъ уваженіемъ, даже дѣятельности министра,-- но, во всякомъ случаѣ, уже "провинціальная печать", которая, по его мнѣнію, ничто иное, какъ мелюзга, мелкота,-- "людишки, пишущая тварь",-- этого дѣлать не смѣетъ.
-- Вотъ они о чемъ могутъ писать: о навозѣ, о выгребныхъ ямахъ, объ уличной нечистотѣ,-- вотъ объ этомъ пиши себѣ сколько угодно, а въ высшую политику не суйся.
Вотъ каково, по мнѣнію кіевскаго обывателя, назначеніе "провинціальной печати" и вотъ почему, я говорю, что вспомнилъ этотъ мой разговоръ съ обывателемъ именно тогда, когда заговорилъ объ уличной нечистотѣ и о навозѣ. Я подумалъ, какъ останется доволенъ мною и "передовикомъ" кіевскій обыватель, увидѣвъ по первымъ строкамъ фельетона, что я образумился и пишу на любимую его тему -- о навозѣ и что о томъ-же пишетъ "передовикъ".
О министрахъ обыватель допускалъ возможность имѣть свое сужденіе только лишь столичной прессѣ, такъ называемой большой прессѣ, а не провинціальной "мелкотѣ", "мелюзгѣ" и т. п.
Тогда я позволилъ себѣ уяснить обывателю, кого онъ съ такимъ высокомѣріемъ третируетъ мелкотой и мелюзгой, и привелъ сравненіе, поименное, сотрудниковъ мелкой, нашей провинціальной прессы и одной изъ самыхъ почитаемыхъ обывателемъ столичной газеты. Оказалось, что и къ провинціальной печати причастны и въ ней работаютъ люди съ высшимъ научнымъ образованіемъ: и профессора, извѣстные въ литературѣ, и беллетристы, которыхъ участіе всегда бывало лестнымъ для всякой столичной газеты; и люди таланта, и люди, спеціально изучившіе тѣ вопросы, о коихъ они дерзаютъ высказывать свое сужденіе, и даже особы въ чинѣ четвертаго класса, такъ что этотъ составъ сотрудниковъ. третируемыхъ "мелкотой" и "мелюзгой", ни въ чемъ не уступаетъ публицистамъ большой столичной прессы, которая можетъ говорить и о министрахъ.
-- Вотъ-съ какъ, г. обыватель! Не будьте-же столь высокомѣрны, "въ презрѣньи къ людямъ такъ не скрытны" и отучитесь смотрѣть на "провинціальную" прессу, какъ на собраніе исключительно однихъ коллежскихъ регистраторовъ, которое почему-то "не смѣетъ и не можетъ" касаться тайныхъ совѣтниковъ.
Разговоръ съ обывателемъ характеризуетъ вообще поверхностное отношеніе нѣкоторыхъ господъ къ газетному дѣлу и тотъ взглядъ свысока на представителей провинціальной печати, который они себѣ усвоили совсѣмъ не по чину.
Боюсь, однако, что этимъ разговоромъ я занялъ почти всѣ столбцы своихъ "мыслей вслухъ",-- но что-же дѣлать, когда послѣ погоды и уличныхъ нечистотъ разговоръ невольно перешелъ на эту тему.
Собственно "лѣтніе разговоры" мы можемъ услышать теперь въ Ботаническомъ саду, или Шато.
Какъ наблюдателю нравовъ, мнѣ, конечно, приходится бывать въ этихъ пріятныхъ мѣстахъ, кое къ чему прислушиваться и кое-что подмѣчать.