-- Я вамъ скажу, Фридрихъ Вильгельмовичъ, что все это "отвиситъ" (Цукеркопфъ всегда такъ переводилъ слово abhängt, т. е зависитъ) -- все отвиситъ отъ взгляда на жизнь: я, напримѣръ, тоже очень люблю нашу московскую телятину и кушаю ее съ большой аппетитъ въ Древней Руси, но однако-же ни на что не промѣняю нѣмецкой колбасы и настоящаго баварскаго пива, такъ равнымъ образомъ, однако-же, долженъ вамъ сознаваться, предпочитаю фленсбургскія устрицы черноморскимъ, не смотря на всю важность для насъ хорошаго черноморскаго флота.
Патріоты смѣялись остротѣ Цукеркопфа, и разговоръ принялъ характеръ политико-гастрономическій.
-- А по мнѣ, вотъ вся эта ваша заморская великатесность,-- одна мерзость и больше ничего!-- отозвался Желтобрюховъ, и я такъ скажу: что вотъ подай ты мнѣ сейчасъ лягушку и хотя всю ее сахаромъ обсыпь, такъ я ее все-таки ѣсть не буду. И опять сыръ, который на червякахъ ходитъ, тоже ѣсть не могу!-- Затѣмъ, нахвалившись вдоволь купеческимъ обѣдомъ, нѣкоторые, какъ то часто бываетъ, стали потомъ я въ критику вдаваться: иныя блюда казались какъ будто нѣсколько тяжелыми, а въ рѣчи Густава Ивановича Дриндингъ и Шпекъ находили какъ будто непонятнымъ, о какихъ это заслугахъ чисто русскаго купечества для Кіева въ 30-- 40 годахъ, говорилъ Густавъ Ивановичъ -- когда оно дескать "было свободно отъ вторженія иноземныхъ и иноплеменныхъ элементовъ"? Стали припоминать чисто русскія фамиліи, такъ сказать, коренныя изъ нашего купечества, при чемъ заспорили, какъ считать г. Терещенка -- купцомъ или нѣтъ,-- ну, а кромѣ этой фамиліи русскихъ купцовъ насчитывалось, что то очень мало: Балабуха, Черновъ, Дехтяревъ, Хряковъ, да и обчелся,-- при чемъ послѣдніе въ сущности составили состояніе въ позднѣйшія времена. Припоминали еще фамиліи Протозанова, Филимонова и пр. Фирмы давно "сбанкрутовавшія" и опять недоумѣвали.... При этомъ Шпекъ еще выразилъ сомнѣніе, что врядъ-ли Кіевъ и можетъ считать себя обязаннымъ своимъ развитіемъ тѣмъ годамъ и тому купечеству, ибо вѣдь онъ только и сталъ подниматься въ послѣдніе года и безъ этихъ самыхъ инородныхъ элементовъ пожалуй рисковалъ-бы остаться тѣмъ мертвымъ и постепенно глохнувшимъ городкомъ, какимъ онъ былъ въ эпоху сороковыхъ годовъ.
-- Да, я мѣстный старожила, аборигенъ,-- говорилъ Шульцъ,-- и очевидецъ полувѣковой жизни нашего, роднаго города, нашей праматери городовъ русскихъ. Въ самомъ дѣлѣ,-- ну каковъ былъ Кіевъ тогда и теперь? Я помню одну только гостинницу Люниверъ, а теперь какія у насъ гостинницы: "Grand Hôtel", "Hôtel de France", "Hôtel l'Europe", "Bellevue",-- вѣдь это какъ въ столицѣ.
-- Ну да и кто-же все это устроилъ?-- спросилъ Шпекъ: Ланчіа, Терье, Жерменъ, да г. Розмитальскій.
-- Ну, да.... гм....
-- А наше рафинадное товарищество, Actien Rafmerei и заводъ выстроенный г. Тиньолемъ? А наше Actien Braurei... пиво нашего товарищества.
А теперешній Крещатикъ, магазины: Огюстъ, Жоржъ, Бэль, Вискъ, Веберъ, Миллеръ, Марръ, Махъ, Графъ, Гаусманъ, Фишманъ, Штокманъ, Ивановъ....
Тутъ кто-то перебилъ оратора, напомнивъ, что Ивановъ уже закрылся....
-- Ну, не Ивановъ, такъ опять Зингеръ, Унгеръ, Зейдель, Неезе....